Великая французская революция » Черноверская Т.А. Формирование и эволюция мировоззрения Сен-Жюста

Черноверская Т.А. Формирование и эволюция мировоззрения Сен-Жюста

ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
На правах рукописи

ЧЕРНОВЕРСКАЯ ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА
ФОРМИРОВАНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ МИРОВОЗЗРЕНИЯ СЕН-ЖЮСТА


Актуальность темы. Имя Луи Антуана Сен-Жюста нераздельно связано с якобинским периодом истории Великой французской революции, с периодом, на "индивидуальную физиономию" которого особенно глубокий отпечаток наложила неповторимая личность этого человека. Эпоха якобинской диктатуры со времен Н.М.Лукина и до самого последнего времени традиционно находилась в центре внимания отечественной историографии, и тем не менее не может считаться по настоящему изученной - отчасти из-за достаточно жесткой заданности сюжетов и общего направления исследований, отчасти из-за свойственного не только марксистской историографии "финалистского" подхода к изучению истории - в данном случае с точки зрения дальнейшего капиталистического развития Франции и/или социалистической перспективы. Перемена политической конъюнктуры в нашей стране привела к смене приоритетов, но изменение исследовательской парадигмы пока только начинается и по отношению к истории якобинской диктатуры оно проявляется в большей мере в перемене этических оценок, чем в переосмыслени природы происходившего. При этом на передний план все более выступает проблема ответственности "идеологов", "доктрины" за то, какой характер приняло развитие событий во Франции, за размах террора и гражданской войны.

Мы вновь сталкиваемся с проблемой соотношения "доктрины", "идеологии" - и "силы вещей, что ведет нас к результатам, о которых мы и не помышляли" (Сен-Жюст), - с проблемой, которая ставилась и по разному решалась всеми, кто на протяжении двух веков обращался к истории Французской революции.

Сен-Жюст был одним из лидеров робеспьеристов, очень небольшой политической группировки, которая, по выражению С.Л.Сытина, была своего рода "гениальной равнодействующей" разнородных, зачастую противоборствующих сил, составлявших якобинский блок, и во многом определяла общее направление политики революционного правительства.

Ближайший единомышленник и друг Максимилиана Робеспьера, Луи Антуан Сен-Жюст был почти на десять лет моложе и принадлежал к младшему поколению Революции, которое по настоящему заявило о себе лишь в годы Директории, Консульства и Империи. Историки часто сравнивают Сен-Жюста с Наполеоном: они были почти ровесники, и пожалуй лишь эти два человека обладали практически в равной мере качествами, необходимыми для политического и военного лидера. Нередко встречается утверждение, что Сен-Жюст был единственным, кто мог бы стать реальным соперником Наполеону, единственным, кому "под силу было заставить меч трепетать перед законом" (Мишле), что "ни в чем звезда Наполеона не проявила в такой мере своей благосклонности к нему, как в том, что удалила с его пути Сен-Жюста" (Корнгольд).

Формирование мировоззрения Сен-Жюста происходило в непрерывно и динамично меняющихся условиях кризиса Старого порядка и первых лет Революции в результате личного опыта взаимодействия с окружающей действительностью. За очень короткое время в нем произошло несколько достаточно крутых поворотов со сменой политических приоритетов, с переменой в выборе "учителей", в предпочтении тех или иных философско-политических систем или их элементов, в характере языка. Определялось это не столько изменением внешних условий, сколько непосредственной практикой общественной жизни, политической деятельностью самого Сен-Жюста начиная с первого года революции и до того времени, когда он силою этой революции был вознесен к самым вершинам власти и затем брошен под нож гильотины.

Методологической основой диссертации служит принцип историзма. Понять мотивы и характер деятельности Сен-Жюста возможно лишь изучая формирование и эволюцию его мировоззрения, прежде всего в додиктаторский период. Именно так мы сможем подойти к пониманию проблемы соотношения идей и обстоятельств - в особенности если само мировоззрение рассматривать не только и не столько как совокупность, систему взглядов и убеждений, сколько как способ духовно-практического освоения действительности, как единство когнитивной, эмоционально-волевой и деятельностной сторон. Анализ мировоззрения предполагает прежде всего анализ процесса его развития и функционирования. Поскольку на формирование мировоззрения оказывает влияние и окружающая человека действительность, и непосредственный личный опыт взаимодействия с нею, это побуждает обратиться к изучению биографии Сен-Жюста. Жанр исторической биографии переживает в настоящее время как бы новое рождение в связи с развитием микроистории, предполагающей существенное уменьшение масштаба наблюдения, переход к микроскопическому анализу и интенсивному прочтению документов, направления, в основе которого лежит не единая методологическая база, а историографическая практика, использующая разнообразные методы исторического исследования и смежных гуманитарных дисциплин.

Цели и задачи исследования. На основе анализа всего корпуса сочинений Луи Антуана Сен-Жюста в контексте его жизненного пути проследить процесс формирования и эволюции его мировоззрения в дореволюционный период и в начальные годы Великой французской революции вплоть до установления якобинской диктатуры. Для этого необходимо решить следующие задачи: на основе изучения известных биографических данных проследить динамику изменений во взаимоотношениях Сен-Жюста с окружающим миром и в его понимании собственного места в нем; анализируя структуру и содержание текстов в контексте биографии, уточнить время их создания; определить воздействие на его мировосприятие творчества отдельных писателей и философов, характер этого воздействия и способы использования их идей; проследить изменения в восприятии Сен-Жюстом основных социально-политических категорий эпохи Просвещения (свобода, равенство, собственность, естественное состояние, суверенитет, республика, монархия, и др.), изменения, происходившие в использовании им языка этих понятий; на основе сопоставления смысла, который Сен-Жюст как представитель Горы вкладывал в эти категории и понятия, с тем смыслом, какой придавали им лидеры Жиронды, выявить теоретические основы противостояния этих политических группировок.

Среди источников, позволяющих изучать эволюцию мировоззрения Сен-Жюста, можно условно выделить следующие группы.

Во-первых, это литературные произведения, созданные им еще до начала революции, в пору ранней юности - герои-комическая поэма "Органт", одноактная комедия в стихах "Арлекин Диоген", а также два небольших сочинения - "Диалог г-на Д... с автором поэмы Органт" и "Разум в морге", вошедшие в научный оборот совсем недавно. К ранним литературным произведениям Сен-Жюста примыкает История замка Куси, так же написанная скорее всего в последнюю пору обучения в коллеже.

Еще одну группу составляют теоретические сочинения - трактат "Дух Революции и Конституции во Франции", опубликованный автором в июне 1791 г.; "Республиканские установления", создававшиеся в последние месяцы якобинской диктатуры и впервые опубликованные в 1800 г.; и, наконец, незаконченный трактат "О Природе, Гражданском состоянии и Гражданской общине или Правила независимости управления", введенный в научный оборот в 1951 г.

В следующую группу можно выделить материалы публичной деятельности Сен-Жюста. От доконвентского периода их сохранилось немного, и наиболее значимыми для изучения эволюции его мировоззрения являются материалы, связанные с судебным процессом Блеранкурской коммуны против сьера Грене. Основную массу источников этой группы составляют речи и доклады Сен-Жюста - депутата Национального конвента. В них общественный идеал автора, его представления об окружающем мире, об обществе и государстве, приходят во взаимодействие, а возможно и в противоречие с политическими требованиями текущего момента. Более того, если в речах ноября 1792 - мая 1793 гг. Сен-Жюст выступая от своего имени, высказывает лишь собственное мнение, то впоследствии, в докладах от имени Комитета общественного спасения он вынужден считаться с коллективным мнением своих коллег, хотя в принципиальных вопросах он никогда не поступился бы своими убеждениями. В этом отношении большие программные речи Сен-Жюста "О продовольствии" 29 ноября 1792 г., или "О Конституции" 24 апреля 1793 г. близки теоретическим сочинениям, а доклады более позднего времени - источникам еще одной группы, которую составляют постановления, приказы, служебная переписка.

Документы этой группы можно также разделить на две подгруппы: деловые документы Комитета общественного спасения, подписанные Сен-Жюстом преимущественно совместно с кем-нибудь из коллег, и отражающие главным образом сферу его деятельности в Комитете; и деловые документы правительственных командировок - миссий в Рейнскую и в Северную армию, также как правило подписанные им совместно с кем-нибудь из коллег, но поскольку во время этих миссий роль Сен-Жюста как члена правительственного Комитета, а также в силу его личных качеств, была ведущей, применительно к этим документам можно говорить о попытке частичного осуществления общественного идеала в экстремальных условиях реальной политики. Большая часть документов этой группы относится уже к периоду якобинской диктатуры.

Еще одну, очень небольшую группу источников составляет личная переписка Сен-Жюста, причем большая часть дошедших до нас писем относится к доконвентскому периоду его жизни и деятельности.

Поскольку диссертационное исследование основано в значительной степени на интерпретации текстов Сен-Жюста, их внутренний анализ дается в соответствующих главах.

Разумеется, изучение взглядов Сен-Жюста невозможно вне контекста общественной мысли века Просвещения, в отрыве от творчества оказавших на него влияние Вольтера, Монтескье, Руссо, Мабли и других.

Хронологические рамки исследования определяются характером исторического материала. Это период, охватывающий большую часть короткой жизни Луи Антуана Сен-Жюста, за исключением последнего года - его деятельность в период якобинской диктатуры традиционно привлекает наибольшее внимание историков и в целом неплохо изучена.

Поэма "Органт" и современные ей литературные произведения позволяют проследить начальные стадии формирования мировоззрения Сен-Жюста в дореволюционный период, примерно с 1783 по 1789 гг.; "Дух Революции и Конституции во Франции" и материалы публичной деятельности в дистрикте Шони, затем трактат "О Природе, Гражданском состоянии..." - увидеть те перемены, которые происходили в его мировосприятии в первые три года революции (1789- 1792 гг.). Но какими бы ни были эти перемены, они имели значение прежде всего для него самого, не оказывая заметного влияния на окружающий его мир, и эволюцию его мировоззрения в этот период можно изучать, анализируя главным образом эти его сочинения в контексте персональных обстоятельств. Избрание в Национальный конвент в сентябре 1792 г. вывело его на общенациональную сцену, сфера его воздействия на окружающих, на самый ход развития революции резко расширилась уже после первого выступления в Конвенте, но это воздействие пока еще в минимальной степени оказывало обратное влияние на него самого, и вплоть до избрания в состав Конституционной комиссии Конвента 30 мая 1793 г. он все еще выступает в большей степени как наблюдатель, стремящийся осмыслить происходящее, чем как делатель. И именно это позволяет подойти к пониманию теоретического содержания противоречий между Горой и Жирондой также через анализ и интерпретацию текстов.

Иное дело последний год - изучение особенностей мировоззрения Сен-Жюста, тех перемен, которые происходили в нем в связи с непосредственным ответственным участием в управлении страной, того влияния, которое особенности мировосприятия Сен-Жюста оказывали на политику якобинской диктатуры, требует качественно иных методов анализа и включения в значительно более широкий контекст истории революции. Этот период можно рассматривать как сюжет для отдельного самостоятельного исследования, и потому в настоящей работе якобинский период жизни и деятельности Сен-Жюста не рассматривается.

Степень изученности проблемы. Немногочисленные в отечественной историографии работы о Сен-Жюсте(1) посвящены в первую очередь его деятельности в период Конвента. Беглый обзор биографии у Я.М.Захера, плодотворный анализ влияния идей Просвещения на политические взгляды Сен-Жюста, по существу оторванный от условий их формирования - у К.Серебрянской, краткая характеристика "Духа Революции" с точки зрения развития его социально-экономических взглядов у Н.И.Чупруна - вот, практически, и всё, что можно найти в работах советских историков о предконвентском периоде его жизни и деятельности. Думается, объяснить этот факт можно двумя причинами: во-первых, крайней ограниченностью как достоверных данных о его жизни, так и сочинений самого Сен-Жюста, относящихся к периоду, предшествовавшему созыву Конвента, которые имелись в распоряжении отечественных историков в советский период, а во-вторых, и это пожалуй главное, традиционным в нашей историографии советского периода интересом к проблемам высшего этапа Великой французской революции - к проблемам якобинской диктатуры, в свете которого вся предшествующая жизнь Сен-Жюста рассматривалась как "лишь пролог, лишь подготовка к последним двум [годам], сверкающим и грозным" (К.Э.Кирова).

Примерно то же самое можно сказать о содержании зарубежных (французских, английских, американских) биографических работ о Сен-Жюсте, публиковавшихся вплоть до 70-х годов нынешнего столетия(2), и носивших, по выражению А.Собуля, "скорее литературный, чем исторический характер", а также о большей части статей, публиковавшихся в это время . Среди них исключение составляют книга американца Е.Н. Кэтиса "Сен-Жюст коллега Робеспьера", остающаяся и по сей день одной из лучших биографий Сен-Жюста, а также ранняя работа самого А. Собуля, вышедшая под псевдонимом П.Дерокль "Сен-Жюст, его политические и социальные идеи", о которой сам автор впоследствии писал достаточно критично, отмечая "игнорирование эволюции мысли Сен-Жюста, разрушение исторических перспектив ее развития, придание его мысли большей цельности, чем она в действительности имела на протяжении его кратковременной карьеры"(3). Между тем, ещё в середине 30-х годов Ж. Лефевр в рецензии на книгу Кэтиса отметил, что лишь исследования раннего, доконвентского периода жизни и деятельности Сен- Жюста, а так же его миссий в Рейнскую и в Северную армии, проведенные на материалах местных архивов, смогут значительно пополнить наши знания. Так случилось, однако, что в 1944 - 1946 годах новыми, чрезвычайно ценными материалами пополнились фонды Национальной библиотеки в Париже, и именно публикация А.Собулем в 1948 - 1954 годах неизвестных ранее рукописей Сен-Жюста(4) обратил внимания на более ранние сочинения Сен-Жюста послужила, наряду с отмечавшимся в 1967 году двухсотлетием со дня его рождения, своего рода толчком, катализатором для новых исследований. В связи с юбилеем Сен-Жюста появились и статьи М.Домманже и М.Абансура, в которых прослеживается глубокая связь эгалитарного общественного идеала Сен-Жюста с окружавшей его в юности сельской средой Пикардии(5). В частности, М.Абансур в двух больших статьях впервые детально проанализировал два сочинения Сен-Жюста - "О Природе, Гражданском состоянии..." и "Республиканские установления" в их взаимосвязи с философской и литературной традицией Века Просвещения, и именно его анализ впоследствии лег в основу целого ряда новых работ о Сен-Жюсте или обобщающих, посвященных анализу социально-политических идей эпохи Революции и содержащих отдельные главы о нем(6). Однако, и М.Абансур не обратил внимания на более ранние сочинения Сен-Жюста.

Завет Ж.Лефевра был выполнен несколько позже: в 1976 году была опубликована диссертация Ж.П.Гроса, посвященная миссиям Сен-Жюста(7); на исследованиях же, посвященных предконвентскому периоду следует остановиться отдельно. Еще в 50-е годы исследованием местных, в первую очередь коммунальных архивов занялась М.А.Шармело, имеющая также доступ и к ряду семейных архивов. Её работы(8), проникнутые глубочайшим преклонением перед Сен-Жюстом, содержащие ценнейший материал собственно-биографического характера, к сожалению, практически не касаются проблем мировоззрения. Почти то же самое можно сказать и о работах Б.Вино, впервые во всех подробностях осветившего перипетии политической борьбы в дистрикте Шони в первые три года революции и участие Сен-Жюста в этой борьбе(9). Однако, несмотря на то, что он поставил перед собою цель раскрыть влияние среды и образования на формирование мысли Сен-Жюста, несколько упрощенный, прямолинейный, вульгарно-социологический подход не позволил Б.Вино не только проанализировать, но и увидеть сложность и мучительность этого процесса. С.Торжюссен, напротив, посвятила свои труды исключительно эволюции мысли Сен-Жюста, в первую очередь в его литературных произведениях(10), но не занимаясь специально биографическими исследованиями, она не смогла связать процесс формирования и развития мировоззрения Сен-Жюста с его практической деятельностью.

Итак, ни один из названных авторов не нарисовал целостной картины формирования и эволюции мировоззрения Сен-Жюста. Только изучение всех известных его сочинений как целого, не только собственно содержания, но и особенностей композиции, языка, стиля - и в контексте тех обстоятельств, при которых они были написаны, может позволить подойти к пониманию того, "каким образом юный романтик, либертен и бездельник превратился в честолюбивого политика, каким образом от безграничного преклонения перед Конституцией 1791 г. он перешел к непреклонному республиканизму" (Собуль), каким образом принципиальный противник смертной казни стал одним из руководителей политики революционного террора, защитник принципа народного суверенитета - одним из лидеров и основателей диктаторского революционного правительства. А это, в свою очередь, могло бы помочь лучше разобраться в проблемах якобинской диктатуры, понять такое явление как робеспьеризм.

Таким образом, научная новизна исследования состоит прежде всего в том, что предметом его впервые становится мировоззрение Сен-Жюста в процессе его формирования и эволюции в додиктаторский период его жизни и деятельности, в том, что для анализа этого процесса впервые используется весь комплекс известных текстов Сен-Жюста - не только философских, политических, эпистолярных, но и литературных, в контексте жизненного пути их автора и истории революции (в особенности это относится к анализу поэмы "Органт" и трактата "Дух Революции и Конституции во Франции"). Так же впервые предпринимается попытка через анализ мировоззрения Сен-Жюста осмыслить противостояние Горы и Жиронды как конфликт принадлежащих Веку Просвещения и в то же время разных систем взглядов, культурных традиций и даже языка.

Принимая во внимание, что при изучении формирования и эволюции мировоззрения Сен-Жюста накануне и в первые годы Революции приходится иметь дело с несколькими крупными произведениями, поддающимися более или менее точной датировке, с отсутствием личного архива и явной недостаточностью документов лично/стно/го характера, с крайней скудостью, несмотря на самоотверженные изыскания М.А.Шармело и Б.Вино, биографических данных, любая попытка реконструкции неизбежно будет носить фрагментарный, гипотетический характер.

Именно этим и определяется структура диссертации, которая состоит из введения, четырех глав, разделенных на параграфы, заключения и списка использованных источников и литературы. При этом композиционное единство текста обеспечивается прежде всего симметричной структурой глав, каждая из которых начинается с характеристики персонального и исторического контекста, вне которого последующий анализ текстов был бы малопродуктивным.

В первой главе - "Бунт, не имеющий перспективы" - рассматривается дореволюционный период жизни и деятельности Луи Антуана Сен-Жюста, период работы над герои-комической поэмой "Органт". Поэма была опубликована автором анонимно в мае 1789 г., но сочинять ее он начал значительно раньше: сопоставление текста поэмы с текстом комедии "Арлекин Диоген", написанной не позднее 1783 г., позволяет сделать вывод о том, что комедия была создана позднее, чем песнь III и ранее чем песнь VIII поэмы. В ней можно выделить по меньшей мере две различные по тональности части. Первые шесть песен, написанные в жанре рыцарской поэмы, так же как История замка Куси, созданы вполне благополучным молодым человеком, для которого существование дворянского сословия и сословных привилегий является естественным и необходимым - вероятно, это связано с тем, что его отцу удалось приобрести дворянское достоинство, причем традиционным путем, за военную службу, что в середине XVIII века стало редкостью. В истории Куси он, следуя за официальной, в первую очередь церковной историографией описывает замок и его сеньоров, объясняя, и даже оправдывая, жестокость последних духом времени, одобряя все их деяния во славу церкви и короля, в том числе и беспощадное подавление народных восстаний. В первых песнях поэмы мы встречаем Карла Великого и его придворное окружение, видим военные подвиги и любовные приключения - и ни малейшего намека на недовольство, на критику современного общества, присущую последующим песням. В 1786 г. Луи Антуану пришлось одновременно пережить глубокую личную драму и испытать на себе несовершенство, несправедливость общественного устройства - по-видимому именно с этим связано изменение общего настроения в следующих четырнадцати песнях поэмы. При сохранении верности жанру герои-комической поэмы, здесь преобладают достаточно резкие нападки на современное общество, на религию и церковь, на короля, королеву и самоё королевскую власть - но порою кажется, что в этих нападках больше стремления эпатировать читателя, чем действительного отношения к этим предметам. Впрочем, в других местах он по настоящему серьезен, но и в критике существующего порядка, и в попытках "построить красивую химеру", и даже тогда, когда подвергает сомнению такую неизменную ценность Просвещения, как Разум, Сен-Жюст в основном повторяет общие места своих учителей, пускай и пропустив их через личный жизненный опыт. Особенно велико в поэме влияние "Орлеанской Девственницы" Вольтера, которой молодой автор откровенно подражает.

В том виде, в каком она была опубликована, поэма воспринимается как своего рода бунт против существующего порядка, бунт юноши, неожиданно испытавшего на себе несправедливость этого порядка. Но энергия этого бунта - энергия преимущественно разрушительная, и резкость сатиры здесь, и злость в нападках на власти предержащие объясняется, думаю, не в последнюю очередь именно отсутствием у него перспективы. Однако, сам факт публикации поэмы к открытию Генеральных штатов, придание ей политической заостренности, создание первых политических памфлетов ("Диалог..." и "Разум в морге") свидетельствует, что несмотря на свой пессимизм, Сен-Жюст, быть может сам еще не сознавая того, уже в это время внутренне готовил себя к активному участию в политической борьбе. Но вступив на этот путь он настолько полно отказывается от прежних образцов, что даже имени Вольтера ни разу не упоминает в более поздних политический сочинениях

Вторая глава - "Осмысление происходящего" - посвящена анализу трактата "Дух Революции и Конституции во Франции" в контексте первых двух лет революции и деятельности Сен-Жюста в эти годы. Начало революции, первые ее победы, работа Учредительного собрания, реформа административного управления настраивали его, как впрочем и большинство современников, в духе умеренности и оптимизма. Этим духом проникнут и первый философско-политический трактат Сен-Жюста "Дух Революции и Конституции во Франции", написанный им в конце 1790 - начале 1791 гг. Либертинаж как форма оппозиционного поведения сменяется серьезностью молодого политика, ощущающего в себе призвание быть Законодателем. В этом сочинении особенно ощущается влияние идей "Духа Законов" Монтескьё, с которым Сен-Жюст не только соглашается, но и полемизирует. В частности, уже здесь, признавая правомерность и необходимость для Франции конституционной монархии, он говорит о верховенстве суверена-народа и законодательной власти над исполнительной властью в лице короля - в представлении о суверенитете народа и в рассуждениях об общей воле заметно влияние идей Руссо. Рассуждения ведутся в основном на языке "Духа Законов", что особенно подчеркивает чеканная афористичность стиля "Духа Революции", однако подвижность, нестабильность в употреблении некоторых системообразующих терминов ("суверен", например), также свидетельствует, что увлекаясь политической теорией Монтескье, используя ее для анализа современного положения Франции, Сен-Жюст уже в это время пытается по-своему ее интерпретировать, привлекая иные социально-политические учения, и в способе его рассуждений о конкретных проблемах революции можно заметить воспроизведение диалектики рассуждений Руссо. Нечто подобное можно сказать и о подходе Сен-Жюста к проблемам социально-экономическим, которые в "Духе Революции" занимают второстепенное место. В частности, категорически отвергая идею имущественного равенства как источник "мятежа и лености", он в то же время отказывается признать собственность естественным правом.

Политическая умеренность "Духа Революции" столь резко отличает это сочинение и от антимонархических выпадов "Органта" ("Трон - это всего лишь чурбан, на который каждый может воссесть"), и от его речей, произнесенных позднее с трибуны Конвента, когда он говорил, что "нельзя царствовать и не быть виновным", что даже враждебный Сен-Жюсту Э. Флёри назвал эту книгу "шедевром разума по сравнению с тем, что было им написано до и после нее", утверждая, что она полностью выпадает из логики развития его мысли.

Представляется, что причина не только в общем упоении первыми успехами Революции. Революция открыла перед Сен-Жюстом, как и перед многими его современниками, новые возможности легальной деятельности, а ее успехи создали иллюзию возможности добровольного отказа привилегированных от своих привилегий и построения царства разума и справедливости, о котором мечтали просветители, вполне законным путем.

В третьей главе - "Поиск собственного пути" - рассматривается сочинение "О Природе, Гражданском состоянии и Гражданской общине, или Правила независимости управления", над которым Сен-Жюст работал в течение следующего года. Поворот в его мировоззрении связан с совпавшими по времени Вареннским кризисом, вызвавшим распространение во всей Франции республиканских идей, и личной политической неудачей на выборах в Законодательное собрание. Не ранее сентября 1791 г., в пору вынужденного политического досуга, он начинает писать новый философско-политический трактат, работа над которым была прервана в связи с падением монархии и выборами в Конвент: датировка, предложенная М.Абансуром подкрепляется сопоставлением текста трактата и Адреса Блеранкурской коммуны (октябрь 1791 г.). Это незаконченное произведение проливает новый свет на процесс развития мировоззрения Сен-Жюста. Можно заметить, как изменился у него подход к выбору "учителей" и отношение к их учениям: теперь он уже совершенно определенно стремится найти свой путь, выработать собственную систему представлений, синтезируя элементы близких ему в некоторых отношениях учений Монтескьё и Руссо, Мабли и школы физиократов (возможно - и других), одновременно полемизируя с ними же в других вопросах. Сопоставление текста с материалами деятельности Сен-Жюста в этот период позволяет сделать вывод о непосредственной связи этого внешне абстрактного трактата с реальными социальными условиями некоторых районов Пикардии. Социальная проблематика занимает в этом трактате, в отличие от "Духа Революции" ведущее место. Полемизируя с Руссо, Монтескьё, Гоббсом, Сен-Жюст строит свою теорию естественного состояния, которое он рассматривает не как совокупность изолированных друг от друга индивидов, а как состояние общественное, как отношение между людьми, подобно физиократам или Мабли. Причины перехода от естественного состояния к гражданскому, то есть, к "отношению потребностей" людей, Сен-Жюст усматривает в развитии торговли, земледелия и ремесла. Это приводит к тому, что "люди и вещи начинают смешиваться в общественном мнении, и люди становятся неравными, как неравны вещи". Это представление о связи между появлением неравенства и собственностью сближает Сен-Жюста с Руссо. Перенесение в отношения между людьми основанных на силе отношений между государствами привело людей в состояние дикости, войны всех против всех, которое, по мнению Сен-Жюста, сохраняется и в современном ему цивилизованном обществе. В целом можно заметить, что ценности политической экономии уступают место ценностям и нормам "моральной экономии", что уже в этом трактате, т.е., еще до созыва Конвента, а не после установления якобинской диктатуры, как считалось до его публикации и уточнения датировки, сформировались в общих чертах основы эгалитарного общественного идеала Сен-Жюста. Политическая часть трактата осталась не написанной, и судить о ней можно главным образом по авторскому плану-оглавлению и очень небольшой части текста. Тем не менее то, что он обращается в первую очередь к проблемам общей воли и народного суверенитета позволяет утверждать, что и в этой сфере происходит смена подхода и языка.

Четвертая глава - "Разговор на разных языках" - охватывает первые девять месяцев работы Конвента. Именно в это время завершается процесс перехода от языка Монтескье и физиократов, языка теории разделения властей и языка политической экономии, - к языку Руссо и Мабли, языку учения о народном суверенитете и языку "моральной экономии". Рассмотрение с этой точки зрения программных речей Сен-Жюста осенью 1792 - весной 1793 гг. позволяет с несколько неожиданной точки зрения взглянуть на борьбу Горы и Жиронды. В июне 1793 г. Сен-Жюсту был поручен обвинительный доклад против жирондистов, изгнанных из Конвента в результате народного восстания 31 мая - 2 июня, однако на протяжении всех предшествовавших месяцев работы Конвента он находился как бы вне непосредственных столкновений между двумя партиями. Более того, систематически оспоривая мнения и планы жирондистов в общеполитических вопросах, он неоднократно встречал сочувственные и даже восторженные отзывы со стороны некоторых лидеров Жиронды, и если в ноябре 1792 г. их можно было бы объяснить тем, что водораздел между партиями еще не сложился окончательно, то в мае 1793 г., когда конфликт достиг наибольшей остроты, это становится совершенно необъяснимым. Дело, по-видимому в том, что Гора и Жиронда, используя один и тот же лексикон, говорят на разных языках, вкладывают неодинаковый смысл в такие ключевые понятия как "свобода", "равенство", "собственность", "республика", "монархия", и потому зачастую просто не понимают и/или не желают понять друг друга, когда выдвигают обвинения в адрес своих противников, и когда искренне и категорически отвергают их. Проявляется это, в частности, при обсуждении продовольственных проблем осенью 1792 г., когда речь Сен-Жюста была воспринята одним из лидеров Жиронды Бриссо как защита свободы торговли, тогда как говорил он скорее о неэффективности частичных вмешательств государства в экономику ставя право на существование выше экономической свободы, настаивая на необходимости "вывести народ из состояния неуверенности и нищеты, которая его портит". Проявляется это и при обсуждении Конституции Франции, в том, что Сен-Жюст построил собственный проект на последовательном противопоставлении проекту Кондорсэ, аргументируя это с точки зрения теории народного суверенитета Руссо. Программные речи Сен-Жюста ноября 1792 - мая 1793 гг., рассмотренные в контексте его более ранних теоретических сочинений, позволяют увидеть мировоззренческие основы противостояния Горы и Жиронды.

В Заключении подводятся итоги исследования. За свою очень короткую жизнь Сен-Жюст как бы прошел весь путь развития оппозиционной "Старому порядку" общественной мысли Века Просвещения, от либертинажа, характерного для начала века, и проявившегося у него в дореволюционный период в работе над поэмой "Органт", через протолиберализм "Духа Революции", создание которого связано с началом практической политической деятельности в первые годы революции, через размышления трактата "О Природе, Гражданском состоянии...", где он, синтезируя зачастую противоположные социально-политические теории, пытается сформулировать собственную систему взглядов на общество и государство, к активному участию в политических дебатах Конвента в первые месяцы его работы и непосредственному участию в управлении страной в качестве одного из лидеров Комитета общественного спасения в период якобинской диктатуры. Мы можем увидеть, что не только в доконвентский, но даже и в додиктаторский период политической деятельности Сен-Жюста его представления о том, каким должно быть справедливо устроенное общество и государство, были скорее не вполне определенной мечтой об очень отдаленном будущем, и не содержали сколько-нибудь разработанной программы преобразований общества современного.

По-видимому, нечто подобное можно сказать и о многих других деятелях революции, по крайней мере о тех, кого мы относим к робеспьеристам. Вплоть до прихода якобинцев к власти в результате восстания 31 мая - 2 июня 1793 г. - а это оказалось для них достаточно неожиданным - сама возможность преобразовать общество виделась им лишь в неопределенно далекой перспективе. Однако, у Сен-Жюста этот переход дополняется и осложняется достаточно резкой сменой модели поведения и образа жизни: в предреволюционный период способом выражения протеста для него было поведение, эпатирующее "добропорядочное общество". С началом революции появляются римская фраза и римская поза. Возможно, определенное влияние на принятие новой модели поведения оказала "моральная реформа" Руссо, о которой рассказано в "Исповеди" и в "Прогулках одинокого мечтателя". Перед нами действительно целенаправленное изменение, моделирование образа жизни и собственной судьбы. Позже с трибуны Конвента он дважды провозглашает ту модель поведения, которой в первую очередь намерен был руководствоваться сам, и которую рекомендовал другим. Это образ комиссара при армии, нарисованный им в докладе "О Революционном порядке управления", и образ революционера в докладе "Об общей полиции".

Представляется, что в старинном споре о влиянии "идей" и/или, говоря словами Сен-Жюста, "силы вещей" на характер якобинской диктатуры можно приблизиться к истине, лишь обратившись к тому, как конкретно эта политика формировалась, а именно, какие обстоятельства вызывали (или провоцировали) те или иные действия или служили им оправданием, и какие именно особенности идеологии или мировосприятия в целом определяли характер реакции на эти обстоятельства. Но это сюжет для отдельного большого исследования.

Практическая значимость работы определяется тем, что ее материалы и выводы могут быть использованы при чтении лекций общего курса Новой истории Запада (истории Раннего нового времени), проведении спецкурсов и спецсеминаров по истории раннебуржуазных революций, истории общественной мысли и т.п., а также при написании обобщающих работ по истории Великой французской революции.

Апробация работы, ее отдельных частей и выводов проводилась на конференциях "Социокультурные утопии Просвещения" (Москва, 1988), "К 200-летию Французской революции XVIII века" (Омск, 1989), "Монархия и ее роль в истории" (Омск, 1994), "Якобинство в исторических итогах Великой французской революции" (Москва, 1995), а также на ежегодных научных конференциях профессорско-преподаватель-ского состава Новосибирского государственного педагогического университета. Текст диссертации обсуждался на заседании кафедры всеобщей истории Новосибирского государственного педагогического университета и на заседании Центра по изучению XVIII века Института всеобщей истории РАН.

Содержание работы нашло отражение в следующих публикациях:
1. Черноверская Т.А. К вопросу об эволюции мировоззрения Сен-Жюста: Трактат "О Природе, Гражданском состоянии и Гражданской общине или Прави-ла независимости управления" // 200 лет Великой французской революции. Французский ежегодник. 1987. М., 1989. С.16-29.
2. Черноверская Т.А. Проблема революционной диктатуры как периода перехода к новому обществу в мировоззрении Сен-Жюста // Проблемы истории Запада (Античность, Средние века, Новое время ). Омск, 1991. С.134-142.
3. Черноверская Т.А. Личность и судьба // Сен-Жюст Л.А. Речи. Трактаты. СПб., 1995. С.392-411.
4. Гордон А.В., Черноверская Т.А. Примечания // Там же. С.412-460.
5. Черноверская Т.А. Проблема "республиканской монархии" в политической мысли Франции в первые годы Великой французской революции // Монархия и ее роль в истории. Тезисы межвузовской научной конференции. Омск, 1995. С.19-21.
6. Черноверская Т.А. [Тезисы] Якобинство в исторических итогах Великой французской революции // Новая и новейшая история. 1996, № 5. С.89-90.