Великая французская революция » Ревякин А.В. Французская революция и парламентаризм

Ревякин А.В. Французская революция и парламентаризм

А.В.Ревякин
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ XVIII В.
И ПАРЛАМЕНТАРИЗМ


Статья опубликована в сборнике:
Из истории европейского парламентаризма:
Франция. М.: ИВИ РАН, 1999. с.23-44.

Говоря о парламентаризме в связи с историей революции, мы, разумеется, будем иметь в виду не судебные учреждения "старого порядка", называвшиеся парламентами, а представительные собрания 1789-1799 гг. — от Учредительного собрания до законодательных палат Директории. Именно их деятельность мы попытаемся оценить в настоящей статье с точки зрения соотношения их полномочий с другими ветвями власти, а также развития их законодательных и контрольных функций.

Деятельность этих представительных собраний тщательно изучена поколениями исследователей. Самый пристальный интерес к ним проявляли еще историки XIX в., о чем свидетельствуют хотя бы такие фундаментальные работы того времени, как многотомная "Парламентская история Французской революции" Бюше и Ру(1), так и не менее известный труд А.Олара, впервые опубликованный в 1901 г.(2) Да, и в XX в., когда исследователи стали уделять заметно больше внимания лежащим вне сферы "чистой" политики вопросам экономического, социального, культурного развития Франции конца XVIII в.(3), трудно найти крупную работу, в которой не затрагивались бы законодательство или конфликты интересов в представительных собраниях — настолько велика была их роль в истории революции. Естественно, подробные сведения о них содержатся и в обобщающих трудах по истории революции(4).

_________________________________

1. Bucner Ph.J., Roux Lavergne P.С. Histoire pariementaire de la Révolution française, v.1-40. P.,1834-1838.

2. Олар А. Политическая история Французской революции. Происхождение и развитие демократии и республики (различные издания на рус. языке).

3. См., например, историографические статьи коллективного труда "Великая Французская революция и Россия" (М.,1989)., а также монографию С.Ф.Блуменау "От социально-экономической истории к проблематике массового сознания. Французская историография революции конца XVIII в. (1945-1993 гг.)" (Брянск, 1995).

4. Отметим только наиболее известные работы последнего времени, выполненные в этом жанре: Furet F., Richet D. La Révolution, t. 1-2. P.,1965-1966; Собуль А. Первая республика: 1792-1804. М„1974; Ревуненков В.Г. Очерки по истории Великой французской революции. Падение монархии, 1789-1792. Л., 1982; его же. Очерки по истории Великой французской революции. Якобинская республика и ее крушение. Л., 1983.

24

Казалось бы, что нового можно сказать о парламентаризме времен революции XVIII в.? Ведь все давным-давно описано, изучено и ясно, как белый день. Но вот парадоксальный факт: одно из наиболее полных современных справочных изданий по истории революции XVIII в. — объемистый "Критический словарь", подготовленный группой известных западных историков(5), — может заставить читателей засомневаться, а существует ли вообще такая проблема. Она не обозначена в тематическом указателе материалов словаря. В статье, посвященной представительным палатам, характеризуется их социальный и политический состав, борьба партий и группировок, в них представленных. Механизмы же и правила осуществления представительной власти не раскрываются(6). В какой-то мере об этом говорится в статье о конституциях 1791, 1793 и 1795 гг., но и то лишь в плане исходных идей и теоретических концепций, положенных в основу законодательства(7). Парламентаризм, как проблема истории революции, упоминается, насколько мы это выяснили, в статье о движении "бешеных", и то - как бы в порядке "доказательства от обратного". Ее автор определяет недоверие "бешеных" к представительной власти как своего рода "антипарламентаризм"(8).

Мы думаем, что эти несовпадения между реальными событиями прошлого и их восприятием историками, равно как и между взглядами историков разных поколений, свидетельствуют о том, что изучение проблемы парламентаризма революционной эпохи сталкивается с определенными трудностями. Отчасти они вытекают из самой сложности предмета исследования. Парламентаризм конца XVIII в. был явлением весьма противоречивым, прежде всего по своему происхождению. Он возник не на пустом месте. Отдаленными предшественниками представительных собраний революционной эпохи были собрания нотаблей и Генеральные штаты,

_________________________________

5. Furet F., Ozouf M. Dictioonaire critique de la Révolution française. P.,1988.

6. Richet D. Assemblees revolutionnaires // Ibid. P.453-461.

7. Baker K.M. Constitution // Ibid. P.537-553.

8. Ее автором был упомянутый выше Д.Рише. См.: Richet D. Enrages // Ibid. P.360.

25

периодически созывавшиеся королем с давних пор(9). О преемственности между ними бесспорно свидетельствует то, что именно собрание нотаблей 1787 г. и Генеральные штаты, созванные 5 мая 1789 г., явились отправной точкой революции.

Но эта преемственная связь не могла не ослабнуть вследствие того, что от предыдущего собрания нотаблей (в 1627-1628 гг.) и Генеральных штатов (в 1614 г.) прошло свыше полутора столетий, что, согласимся, по любым меркам - большой срок. За это время сменилось несколько поколений людей и жизнь во Франции изменилась до неузнаваемости. Пошатнулась и власть над людьми древних правил, привычек и ценностей. Их потеснили новые понятия о роли представительных учреждений, сложившиеся прежде всего под влиянием опыта британской конституционной монархии середины XVIII в., а также политических и правовых теорий Просвещения от Локка до Монтескье(10).

Забегая вперед, отметим, что столкновение старых традиций с новыми ценностями и понятиями нашло свое выражение во время разработки первой французской конституции в борьбе сторонников двух разных точек зрения на задачу самой законотворческой деятельности: состоит ли она в том, чтобы усовершенствовать, привести в соответствии с новыми временами старый государственный порядок или же создать абсолютно новый, что называется, "с нуля"?

Проблема французского парламентаризма конца XVIII в. осложняется еще и тем, что он не был простым продолжением старых традиций, воплощением британского опыта или идей просветителей. Большое влияние на его формирование и развитие оказала политическая и социальная борьба во время революции. В ходе этой борьбы инициатива не раз переходила к силам, выдвигавшим лозунги и требования, которые мы, вслед за Д.Рише, не можем не охарактеризовать как "антипарламентские".

Одним из источников этого "антипарламентаризма" были политические идеи Руссо, который, как известно, восхи-

_________________________________

9. См.: Хачатурян Н.А. Сословная монархия во Франции, XIII - XV вв. M., 1989.

10. См.: Пименова Л.А. Дворянство накануне Великой французской Революции. M., 1986, гл.3-4; Обичкина Е.О. Распространение идей Просвещения среди французского крестьянства накануне революции конца XVIII в.// Новая и новейшая история. 1982. № 2.

26

щался прямой демократией античного образа(11). Накануне революции они как раз получили широкое распространение, Очевидно, этому способствовало разочарование французов безуспешными попытками либерального реформаторства Людовика XVI в духе "просвещенного абсолютизма". Повлиял и пример войны за независимость в Северной Америке. Многих французов он заставил забыть о достоинствах старого кумира — британской монархии, которая вопреки принципам своей конституции вела себя по отношению к своим же американским подданным как настоящая тирания. Наконец, нельзя не учитывать и своеобразный традиционализм мышления санкюлотских и крестьянских слоев, втянутых революцией в водоворот политической борьбы. Он проявлялся в инстинктивном стремлении найти простые решения сложных проблем, свойственном обычно малообразованным и неискушенным в премудростях государственного управления людям. История революции дает немало примеров таких решений, предлагавшихся вожаками плебейского движения, вроде требований наказания спекулянтов и скупщиков, таксации цен и пр.(12)

Мы можем также предположить, что в какой-то мере проблема парламентаризма пала невольной "жертвой" политических и идеологических пристрастий историков, занимавшихся изучением революции XVIII в. По крайней мере начиная с середины XIX в., со времени появления известных трудов Л.Блана(13) и Э.Кабе(14), этой теме научных исследований и работ популярного жанра заметно отдают предпочтение историки и писатели, придерживающиеся левых политических и социальных воззрений. Занимая, по крайней мере, в течение последних десятилетий, ведущие позиции в историографии вопроса, они существенно влияют на проблематику исследований по истории революции (рассматривая

_________________________________

11. См.: Дворцов А.Т. Жан Жак Руссо. М., 1980. С. 56-59.

12. Подробней об этом см.: Захер Я.М. Движение "бешеных". М.,1961; Собуль А. Парижские санкюлоты во время якобинской диктатуры. М.,1966; Ревуненков В.Г. Парижские санкюлоты эпохи Великой французской революции. Л.,1971; его же. Парижская коммуна. Л., 976.

13. Блан Л. История французской революции 1789 года, тт.1-12. СПб.,1907-1909.

14. Cabet E. Histoire populaire de la Révolution française. P.,1839-1840.

27

долюцию преимущественно "снизу и "слева"(15) и, главное, "образ" революции, т.е. на отношение к ней и ее интерпретацию в общественном мнении. Представители либеральной школы историографии (от Ф.Минье до Ф.Фюре), подчеркивавшие такие достижения революции, как торжество законности и свободы, представительного правления и разделения властей, оказались в меньшинстве. С легкой руки историков левого направления, мерилом побед и поражений революции стало в общественном сознании не столько развитие институтов либеральной демократии, сколько степень осуществления ею идеалов равенства, социальной справедливости и демократии (желательно — прямой, народной, едва ли не высшим достижением которой подчас считается революционная диктатура монтаньяров).

Не претендуя на оригинальность ни в постановке проблемы, ни в способе ее решения, мы в настоящей статье попытаемся не более, чем обозначить некоторые вехи в истории французского парламентаризма времен революции XVIII в.

Сначала позволим себе напомнить читателю некоторые общеизвестные факты. Уже созыв Генеральных Штатов в 1789 г. дал толчок широкой общественной дискуссии во Франции по вопросам организации представительной власти и ее полномочий. Этому способствовало решение короля Людовика XVI увеличить вдвое число депутатов от третьего сословия, которое таким образом сравнялось с числом депутатов от обоих привилегированных сословий вместе взятых. Каково же было разочарование депутатов, когда король сохранил старинный регламент работы Генеральных Штатов: они должны были заседать и голосовать отдельно по сословиям. Поэтому с самого начала работы Генеральных Штатов на первый план выдвинулись процедурные вопросы. Депутаты третьего сословия требовали общих всесословных заседаний и индивидуального (поголовного) голосования.

Поскольку привилегированные сословия сопротивлялись этим требованиям, 12 июня депутаты от третьего сословия объявили свое заседание общим и призвали остальные сословия присоединиться к ним. Первым откликнулось на этот призыв духовенство, среди которого было много приходских священников. Уже на следующий день к ним примкнули 3 депутата от духовенства, затем последовали новые. Расширенное таким образом собрание депутатов

_________________________________

15. Блуменау С.Ф. Указ соч. С. 32.

28

третьего сословия 17 июня, по предложению Сийеса, объявило себя Национальным собранием, т.е. заявило о своем праве представлять население всей страны.

19 июня депутаты от духовенства большинством голосов приняли наконец решение объединиться с третьим сословием. В ответ на эти действия Людовик XVI распорядился закрыть зал заседаний Национального собрания. Но депутаты пренебрегли волей короля и 20 июня собрались в зале для игры в мяч. Здесь они поклялись не расходиться и продолжать борьбу до тех пор, пока не примут конституцию государства. Лишь после колебаний и угроз, которые он так и не отважился привести в исполнение, Людовик XVI уступил давлению депутатов Национального собрания. 27 июня он приказал депутатам от дворянства присоединиться к их коллегам от двух других сословий.

7 июля 1789 г. депутаты всех сословий объявили себя Национальным учредительным собранием. Фактически они добились признания королем нового - всесословного, общенационального - статуса собрания и присвоили себе важнейшую из его прерогатив - право определять устройство государства. Была образована комиссия для разработки конституции. Победу депутатов над королем и придворной кликой упрочило восстание в Париже 14 июля.

"Декларация прав человека и гражданина", утвержденная Собранием 26 августа 1789 г., провозгласила основополагающий принцип парламентаризма - разделение властей. Статья 16 Декларации(16) гласила: "Любое общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции". Как видно из содержания Декларации, ее авторы преследовали две главные цели: покончить с политическим наследием "старого порядка" и заложить основы нового строя. В статье 3 мы, например, читаем: "Источник суверенитета зиждется по существу в нации. Никакая корпорация, ни один индивид не могут располагать властью, которая не исходит явно из этого источника". В этих словах явно усматривается опровержение "божественного права" короля на власть.

Однако стремлению создать механизм разделения властей противоречила статья 6 той же Декларации, в которой

_________________________________

16. Здесь и далее цитируем документы по изданию: Документы истории Великой французской революции. Отв. ред. А.В.Адо. В 2-х тт. Т.1. М.,1990.

29

явно под влиянием идей Руссо провозглашалось: Закон есть выражение общей воли. Все граждане имеют право участвовать лично или через своих представителей в его образовании".

Конституция 1791 г., разработанная Учредительным собранием, закрепила принцип представительного правления и разделения властей. В ней говорилось: "Французская конституция имеет характер представительный; представителями являются законодательный корпус и король. Законодательная власть вверяется Национальному собранию... Власть исполнительная вверена королю и осуществляется под его главенством..." При этом Национальное законодательное собрание избиралось на основе ограниченного и двухстепенного избирательного права (которым пользовались "активные граждане" в отличие от "пассивных", его не получивших), а статус короля по сравнению с прошлым был решительно изменен. При "старом порядке" он считался королем Франции "милостью Божьей", теперь же, по решению Учредительного собрания, он стал именоваться "королем французов милостью Божьей и в силу конституционного закона государства". Как глава исполнительной власти, король сохранял широкие полномочия: он назначал министров, возглавлял администрацию, командовал армией и флотом, назначал послов в зарубежные государства, а также заботился о "внутренней безопасности королевства". Но он был лишен права объявлять войну и заключать мир.

В компетенцию Национального законодательного собрания входили законодательная инициатива и принятие законов, определение государственных расходов, введение налогов, учреждение государственных должностей, объявление войны и ратификация международных договоров.

Кроме короля и парламента создавалась также независимая от них судебная власть.

И все же принцип разделения властей не был проведен в конституции 1791 г. с той же мерой четкости и последовательности, с какой это было сделано, например, в конституции США. По первоначальному проекту конституционной комиссии, предполагалось образовать двухпалатное представительное собрание (как в США и Великобритании), в котором бы верхняя палата — сенат — контролировала нижнюю, а также предоставить королю, личность которого, согласно конституции, была "священна и неприкосновенна", право абсолютного вето на решения обеих палат. Сенат и право ве-

30

то рассматривались теоретиками конституционализма как необходимый элемент системы равновесия властей, позволяющий вовремя гасить их конфликты. Однако по вопросу о целесообразности создания этих институтов в Учредительном собрании вспыхнули острые споры, в которых победили сторонники иной, близкой воззрениям Руссо, концепции организации государственной власти(17). Поэтому в конечном счете депутаты проголосовали против создания верхней палаты и ограничились тем, что предоставили королю лишь право отлагательного вето. На их решение повлиял отказ Людовика XVI осенью 1789 г. утвердить знаменитый декрет 5-11 августа об упразднении феодального порядка и "Декларацию прав человека и гражданина".

В итоге, по конституции 1791 г., народное представительство получило некоторое преимущество перед наследственным монархом, следовательно, законодательная власть -перед исполнительной.

Сбой в механизме взаимодействия властей, определенном конституцией, произошел еще до ее официального принятия 3 сентября 1791 г. В ночь на 20 июня этого года король вместе с членами своей семьи предпринял попытку побега из революционного Парижа. Эта попытка провалилась, король был под конвоем препровожден обратно в Тюильрийский дворец. Но разразился острейший политический кризис, который бросил тень на легитимность разработанной конституции.

Суть кризиса, с одной стороны, заключалась в том, что попытка бегства короля перечеркнула двухлетние усилия Учредительного собрания по созданию конституции. Монархическая конституция, которая мыслилась как основа для компромисса между монархом и народным представительством, фактически была отвергнута Людовиком XVI, не желавшим поступаться своим единовластием. Отныне вряд ли можно было сомневаться, что в лице короля и его сторонников-роялистов конституционная монархия имеет противников, готовых для борьбы с ней же прибегнуть к "неконституционным" методам. Но большинство депутатов Учредительного собрания, как известно, предпочли закрыть глаза на эту опасность. Чтобы спасти свое детище, они стали

_________________________________

17. Duclos P. La notion de constitution dans 1'oeuvre de I'Assemblée constituante de 1789. P.,1932; The French Revolution and the Creation of Modern Political Culture. Oxford, 1987.

31

выгораживать короля, распространяя версию о том, что Людовик XVI был якобы "похищен".

Вместе с тем в результате этого политического кризиса возникла и другая разновидность "антиконституционной" оппозиции — республиканское движение, опиравшееся главным образом на народные слои населения. Летом 1791 г. во Франции впервые с начала революции громко прозвучали требования об упразднении монархии и учреждении республики. В их поддержку 17 июля Клуб кордельеров организовал на Марсовом поле в Париже народную демонстрацию, в которой приняли участие несколько десятков тысяч человек. Она была разогнана национальной гвардией, применившей против демонстрантов оружие.

Трудно не усмотреть символического значения того, что деятельность Учредительного собрания завершалась почти так же, как и начиналась в 1789 г., — под гром ружейных залпов. Разница состояла только в том, что в июле 1789 г. силой оружия санкюлоты поддержали депутатов в их борьбе с придворной кликой, теперь же - с ведома самих депутатов эта сила была обращена против санкюлотов.

Еще летом 1791 г. состоялись выборы Законодательного собрания, предусмотренного конституцией. В результате этих выборов состав депутатского корпуса полностью обновился. Тому причиной было решение Учредительного собрания, что никто из его членов не подлежит переизбранию в новую законодательную палату. Это решение было продиктовано благородными целями — расчистить дорогу новым, свежим силам, — но привело к печальным последствиям. В Законодательное собрание пришли неопытные, малоизвестные политики. Им предстояло заново, буквально с азов осваивать сложную науку парламентаризма, в которой только-только начали разбираться их предшественники.

По своему составу Законодательное собрание, в которое было избрано 745 депутатов, значительно отличалось от Учредительного собрания. В нем практически не осталось роялистов, т.е. явных защитников "старого порядка", которых было еще немало в Учредительном собрании. Но и о безраздельном господстве партии конституционных монархистов тоже не приходилось говорить. Их группировка насчитывала 250 депутатов.

Конституционных монархисте® потеснили республиканцы числом около 150. Среди них в первые же месяцы наметились противоречия между более умеренным и ради"

32

кальным крыльями. Умеренных, вождями которых были Бриссо, Кондорсе, Верньо, современники называли "бриссотинцами". С легкой руки Ламартина еще в XIX в. за ними закрепилось более звучное название — "жирондисты". Радикальное крыло республиканской партии получило название "Горы", или "монтаньяров". Остальные три с половиной сотни депутатов объявили себя независимыми и попеременно склонялись к поддержке то конституционных монархистов, то жирондистов.

Конфликт между королем и Законодательным собранием возник уже осенью 1791 г. по вопросу о роялистах-эмигрантах и священников, не принесших присягу "нации, королю и конституции", как должны были сделать, согласно закону о гражданском устройстве духовенства 12 июля 1790 г. Деятельность и тех и других вызывала большую тревогу революционных партий. 9 ноября Законодательное собрание приняло декрет, предлагавший эмигрантам вернуться на родину в течение двух месяцев. По истечении этого срока они объявлялись предателями, а их имущество конфисковывалось. Декрет 29 ноября грозил суровыми карами и неприсягнувшим священникам. Людовик XVI, воспользовавшись своим конституционным правом, наложил вето на оба декрета.

Не исключено, что Законодательное собрание не пошло бы на обострение конфликта с королем, если бы крайние политические силы - "партия двора" и жирондисты, не признававшие легитимность конституции 1791 г., - не попытались прибегнуть к антиконституционным методам борьбы за свои цели. Благоприятные возможности им для этого предоставило обострение отношений Франции с зарубежными странами, прежде всего с монархиями Габсбургов и Гогенцоллернов, встревоженными революционными событиями. 27 августа 1791 г. в саксонском замке Пильниц император Леопольд II и прусский король Фридрих-Вильгельм II подписали декларацию в защиту "монархического образа правления" во Франции. Они недвусмысленно заявили о своей готовности подкрепить эти слова военной силой.

Как известно, угроза военной интервенции привела к резкому размежеванию политических сил во Франции. Более всех были удовлетворены роялисты, стремившиеся приблизить день и час вступления иностранных армий во Францию с целью подавления революции. Отныне двор Людовика XVI стал делать все возможное для разжигания вооруженного

33

конфликта между Францией и странами, подписавшими Пильницкую декларацию, по принципу: "Чем хуже — тем лучше!"

Наоборот, партию конституционных монархистов такая перспектива откровенно страшила. Они не сомневались, что война потрясет основы воздвигнутого ими государства, и старались если не предотвратить ее вовсе, то хотя бы ограничить боевыми действиями против тех мелких государств на западе Германии, где нашли приют контрреволюционные эмигранты. Их поддерживала и часть республиканцев, а именно - монтаньяры, которые, как, например, Робеспьер, отдавали отчет в многочисленных опасностях, подстерегавших революцию на стезе войны.

Но жирондисты, наоборот, ухватились за войну как за радикальное средство ниспровержения монархии и установления республики. Они полагали, что война окончательно обнажит контрреволюционную политику двора Людовика XVI, и тогда королевская власть будет сметена мощным взрывом народного негодования.

Воинственностью жирондистов и решил воспользоваться Людовик XVI. В марте 1792 г. он назначил министрами жирондистов или близких к ним политических деятелей — Дюмурье, Лакоста, Ролана, Клавьера и других. А месяц спустя, 20 апреля, с их согласия он предложил Законодательному собранию объявить войну Австрии. Подавляющим большинством голосов депутаты поддержали это предложение. Даже те из них, кто сомневался в обоснованности этого решения, поддались обаянию освободительных целей и задач этой войны. "Французская нация, — говорилось в декрете Законодательного собрания, — верная освященным ее конституцией принципам не предпринимать завоевательных войн и не посягать на свободу других народов, берется за оружие лишь для защиты своей свободы и независимости".

Ход войны, казалось, оправдывал худшие опасения конституционных монархистов. Французская армия терпела поражение за поражением, и над страной нависла реальная угроза вторжения интервентов. Этим и воспользовались жирондисты, чтобы переложить всю ответственность за военные поражения на короля. По их инициативе 27 мая 1792 г. Законодательное собрание вторично приняло декрет против не присягнувших священников, 29 мая — о роспуске королевской гвардии и 4 июня — об организации близ Парижа военного лагеря из добровольцев-"федератов".

34

Как и следовало ожидать, Людовик XVI, не возражая против роспуска гвардии, наложил вето на два других декрета, а вслед за тем дал отставку министрам-жирондистам. Противники королевской власти отреагировали незамедлительно. 20 июня манифестация в память о клятве депутатов Генеральных Штатов в зале для игры в мяч, третья годовщина которой исполнялась в этот день, чуть было не переросла в антимонархическое восстание. Не прошло и двух месяцев после этого события, как монархия пала в результате восстания 10 августа 1792 г.

Это восстание обозначило важный рубеж в истории Французской революции вообще и парламентаризма в частности. И до него народные низы не раз вмешивались в ход событий, как бы торопя их и задавая им направление. Теперь же они сумели во многом навязать правящей политической элите страны свой "непарламентский" способ решения важнейших политических проблем, перед которыми встала революция. В частности, добилась признания своих полномочий Повстанческая Коммуна, возникшая в ходе восстания. Людовик XVI с семьей были арестованы и в ожидании решения своей участи заключены в башню Тампль (бывший замок ордена рыцарей-тамплиеров). Взамен существующих органов власти было решено избрать новую учредительную палату, которую по примеру американского конституционного конвента 1787 г. назвали Национальным конвентом. Причем, деление граждан на "активных" и "пассивных" на выборах Конвента отменялось. Законодательное собрание учредило трибунал для суда над контрреволюционными заговорщиками, который вынес первые в истории революции смертные приговоры по политическим обвинениям. Наконец, всем не присягнувшим священникам было предписано покинуть Францию. В противном случае им грозил арест. В конце августа 1792 г. Парижская коммуна под предлогом борьбы с контрреволюционными заговорщиками и "предателями" организовала силами национальной гвардии и "федератов" аресты "подозрительных" лиц. А затем, 2-5 сентября, Коммуна позволила революционным толпам, при прямом попустительстве должностных лиц, например, министра юстиции Дантона, осуществить массовые убийства заключенных парижских тюрем, большей частью ни в каких заговорах не повинных.

20 сентября 1792 г. состоялось последнее заседание Законодательного собрания, и в тот же день начал свою работу

35

избранный Конвент. Он насчитывал свыше 750 депутатов из которых 79 были в прошлом членами Учредительного, а 181 - Законодательного собрания.

По профессии большинство депутатов Конвента, как до него и большинство членов Законодательного собрания, были юристами и вообще лицами свободных профессий (свыше 500). Но в политическом составе Конвента по сравнению с Законодательным собранием произошли большие изменения. Практически прекратила существование некогда господствующая партия конституционных монархистов. Несколько видных ее деятелей, избранных в Конвент, в частности, Сийес не имели особого влияния и большей частью отмалчивались. Бесспорно господствовали в Конвенте республиканские группировки. Самой крупной из них были жирондисты, насчитывавшие 165 депутатов. Из Законодательного собрания в Конвент перешли все их видные деятели - Бриссо, Верньо, Кондорсе, Гаде. Немного уступали им в численности монтаньяры - 110 депутатов. Их возглавляли Робеспьер, Дантон, Марат, Кутон, Карно, Сен-Жюст. Спустя несколько месяцев число монтаньяров увеличилось до 150 человек, потому что по мере того, как росло могущество этой группировки, к ним стали переходить колеблющиеся или расчетливые депутаты со стороны. Таких вот, прямо не входящих ни в одну группировку, но поддерживающих своими голосами ту из них, за которой в данный момент были сила и власть, в Конвенте, равно как и в Законодательном собрании, насчитывалось большинство ~ около 500. Их презрительно называли "болотом".

Первоначально политические и социальные различия между обеими крупными партиями были невелики. Но жирондисты(18) стремились сохранить облик респектабельной правящей партии, уважающей законность (в том числе и права собственности) и нормы парламентаризма. Придя к власти, они отмежевались и от Коммуны, и от ответственности за "сентябрьские убийства". Напротив, монтаньяры-якобинцы установили тесные связи с Парижской коммуной, руководители которой Шометт и Эбер вступили в Якобинский клуб. В борьбе с жирондистами они опирались не

_________________________________

18. О жирондистах см.: Гусейнов Э.Е. Жиронда в период Законодательного собрания // Буржуазия и Великая французская революция. М.,1989.

36

столько на закон, сколько на поддержку (если надо - вооруженную) уличных толп и народных движений.

Одним из первых актов Конвента, принятых 21 сентября 1792 г., было упразднение монархии и провозглашение Франции республикой. Уже 29 сентября была образована комиссия для выработки новой конституции, в которой преобладали жирондисты. Но к своим обязанностям она смогла приступить не раньше, чем решился другой животрепещущий вопрос — о судьбе Людовика Капет, как стали называть свергнутого короля, лишенного своего официального титула.

Этот вопрос стал яблоком раздора между жирондистами и монтаньярами. Наказать бывшего короля за преступления против революции потребовала Коммуна. Это требование поддержали монтаньяры. Жирондисты заняли уклончивую позицию. Они прекрасно понимали, что расправа над бывшим королем еще выше поднимет авторитет Коммуны и монтаньяров. Поэтому они выгораживали короля, используя для этого разные юридические уловки, например, ссылаясь на то, что конституция 1791 г. гарантировала личную неприкосновенность короля. Но 3 декабря 1792 г. перед лицом неопровержимых улик контрреволюционной деятельности Людовика XVI они вынуждены были согласиться с тем, чтобы предать его суду Конвента.

Процесс над бывшим королем(19) растянулся более, чем на месяц, и закончился смертным приговором. 21 января 1793 г. Людовик XVI был обезглавлен на гильотине.

15 февраля Кондорсе представил, наконец. Конвенту проект новой конституции(20). В отличие от предыдущей он уже прямо исходил из руссоистской идеи прямой демократии. Согласно проекту, Франция объявлялась "единой и неделимой республикой", основанной на признании "прав человека и принципах свободы, равенства и народного суверенитета". Все граждане получали избирательные права, а первичные собрания граждан получали большие права, в том числе и так называемое "право народной цензуры", т.е. осо-

_________________________________

19. См.: Soboul A. Le proces de Louis XVI. P., 1966; Jordan D.P. The King's Trial. The French Revolution vs. Louis XVI. Berkeley, etc.,1979.

20. См.: Документы истории Великой французской революции. Т.1. С.164-181. Об этом и других конституционных проектах в Конвенте см.: Реrtuy М. Les projets constitutionnels de 1793//Révolution et république.L'exception française. Actes du colloque de Paris I Sorbonne 21-26 septembre 1992. P.,1994. P.174-199.

37

бого мнения по тому или иному вопросу политики, управления или законодательства.

Эти элементы прямой демократии жирондисты-авторы проекта попытались совместить с принципом разделения властей. Так, согласно проекту, создавались независимые друг от друга институты исполнительной и законодательной власти - Исполнительный совет и Законодательное собрание. Исполнительному Совету поручалось лишь исполнять законы и декреты, принятые Законодательным собранием. Отдельной статьей ему "особенно строго запрещалось под каким бы то ни было предлогом издавать какие-либо законы, даже временного характера, или изменять, расширять или разъяснять действующие законы". В то же время Законодательному собранию "целиком и полностью" принадлежала законодательная власть,

И Исполнительный совет, и Законодательное собрание формировались на основе всеобщих выборов. В равной мере выражая волю избирателей, они по логике вещей должны были бы пользоваться и одинаковым авторитетом. Однако на практике жирондистский проект конституции представлял Законодательному собранию немаловажные преимущества. Члены Законодательного собрания были неприкосновенны, тогда как члены Исполнительного совета могли быть отстранены от должности в случае "серьезных упущений" или даже вообще преданы суду. Кроме того. Законодательное собрание могло всегда потребовать отчета любого члена Исполнительного совета о его работе.

Нам трудно судить о том, сумели бы ужиться между собой при таком соотношении законодательная и исполнительная власти, потому что Конвент под нажимом монтаньяров, которые весной 1793 г. быстро набирали силу, отклонил жирондистский проект и вообще распустил конституционную комиссию. Новая была образована лишь 4 апреля. Но к этому времени между жирондистами и монтаньярами вновь усилилась борьба за власть, которая и поглотила внимание депутатов.

В ходе этой борьбы депутаты все более уходили от решения своей номинально главной задачи — разработки новой конституции — в сторону непосредственного управления государственными делами, подменяя тем самым правительство (Исполнительную комиссию). При этом они систематически прибегали к чрезвычайным мерам, которые противо-

38

речили принципу законности, правам человека и гражданина, нарушали политическую свободу.

Под предлогом борьбы с контрреволюцией, которая действительно поднимала голову в стране, 10 марта 1793 г. был принят декрет о создании революционного трибунала; 19 марта 1793 г. — о наказании смертной казнью, без суда и следствия, всех "мятежников", захваченных с оружием в руках, а также дворян-эмигрантов и не присягнувших священников; 21 марта 1793 г. — о создании в каждой коммуне наблюдательных комитетов для выявления всех "подозрительных" лиц; 26 марта — о разоружении "подозрительных"; 27 марта — об объявлении вне закона аристократов и вооружении граждан пиками; 28 марта — о "гражданской смерти" эмигрантов и конфискации их имущества; 29 марте 1793 г. — об ограничении свободы печати, вводивший смертную казнь за "написание или издание трудов и статей, призывающих к роспуску Собрания представителей нации и восстановлению королевской власти"; 1 апреля - об отмене депутатской неприкосновенности; 6 апреля — о создании чрезвычайного органа государственного управления — Комитета общественного спасения из 9 членов, решения которого по неотложным делам внутренней и внешней политики были обязательны для исполнения министрами правительства; 9 апреля — о комиссарах Конвента в действующих армиях (декретом 30 апреля эти "депутаты в миссии" получили право смещать и брать под арест генералов); 13 апреля — о смертной казни для любого, кто заговорит о мире с противником до признания им Французской республики.

Лишь после восстания в Париже 31 мая — 2 июня 1793 г.(21), обеспечившего господство монтаньяров в Конвенте, депутаты завершили работу над конституцией. 24 июня она была, наконец, принята.

Конституция 1793 г. отличалась от конституции 1791 г. в еще большей мере, чем ранее отвергнутый жирондистский проект. Вместо монархии она учреждала республику, вместо представительного правления элементы прямой демократии. Но главное новшество — то, что вместо принципа разделения властей она закрепляла их единство.

_________________________________

21. См.: Гордон А.В. Падение жирондистов: народное восстание 31 мая - 2 июня 1793 г. М.,1988.

39

Конституция 1793 г. (или I года республики) вводила во Франции всеобщее избирательное право, которым пользовались все мужчины, достигшие 21 года и проживающие не меньше 6 месяцев в своем избирательном округе. Сроком на 1 год граждане избирали Законодательный корпус, которому принадлежали самые широкие права - от издания законов, заведования бюджетом и введения налогов до издания декретов "по отдельным предметам управления, по отдельным коммунам, по отдельным родам общественных работ", контроля за должностными лицами и судебного преследования лиц, покушающихся на безопасность республики. По списку кандидатов, подготовленному собраниями выборщиков (своего рода делегатов избирателей), Законодательный корпус выбирал Исполнительный совет из 25 членов. На него возлагалось руководство общим управлением в республике. Законы, одобренные Законодательным корпусом, выносились на всенародный референдум, если против них возражала часть первичных собраний избирателей.

Конституция 1793 г. так и не была введена в действие. Вместо этого монтаньяры стали укреплять чрезвычайные (т.е. неконституционные) институты власти и применять соответствующие методы правления.

В июле-августе был обновлен состав Комитета общественного спасения, образованного еще жирондистским Конвентом. В результате его членами стали такие энергичные деятели партии монтаньяров-якобинцев, как Максимилиан Робеспьер, Кутон, Сен-Жюст, Карно.

Наряду с Комитетом общественного спасения возросло значение также созданного ранее Комитета общей безопасности, который сосредоточил в своих руках функции политической полиции.

Меры по укреплению институтов исполнительной власти в целях борьбы с контрреволюцией, были закреплены декретом Конвента 10 октября 1793 г. о революционном порядке управления. Согласно этому декрету, введение в действие конституции откладывалось до заключения мира, а Комитет общественного спасения наделялся широчайшими полномочиями. Хотя Конвент по-прежнему считался высшим институтом власти, фактически же возникла диктатура возглавляемых монтаньярами-якобинцами комитетов общественного спасения и общей безопасности, перед которыми трепетали и враги, и друзья. В этих условиях ни о каком соблюдении правил и норм парламентаризма не могло быть

40

и речи. Да и о каком парламентаризме можно говорить, если нарушались элементарные права и свободы граждан, например, в силу "закона о подозрительных" 17 сентября 1793 г., установившего террор, или декрета о реорганизации Революционного трибунала 20 июня 1794 г., после принятия которого террор принял еще более разнузданные и дикие формы.

Таким образом, период диктатуры комитетов Конвента, впрочем, даже шире — весь период всевластия Конвента, начавшийся по существу с упразднения королевской власти и закончившийся лишь его самороспуском в 1795 г., с точки зрения развития парламентаризма был для Франции напрасной тратой времени. Точнее говоря, в течении этого не столь уж продолжительного, но крайне динамичного, насыщенного драматическими событиями времени сложилась система правления, противоречившая принципам парламентаризма. Назовем ее для точности революционным антипарламентаризмом. Теоретическому обоснованию этой системы правления служил принцип народного суверенитета, единого и неделимого. Он истолковывался в духе прямой демократии, непосредственного участия граждан в управлении государством. Этот принцип вел к серьезному ограничению в правах и полномочиях народного представительства (ежегодное переизбрание, "народная цензура" и пр.), поскольку наиболее полным выражением народного суверенитета считались первичные собрания граждан. Но вместе с тем принцип единого и неделимого народного суверенитета предполагал и отказ от разделения властей. А это вело на практике, как показал пример Французской революции, отнюдь не к расширению демократии, а к ее ограничению, к концентрации государственной власти в одних руках.

После переворота 9 термидора (27 июля 1794 г.) началось постепенное ослабление тисков насилия и принуждения, в которые было зажато французское общество в правление монтаньяров. В истории революции начался период "реакции". Она представляла собой отторжение обществом искусственно навязанных ему форм жизни, отказ от крайностей террора.

Политическая реакция нашла выражение в постепенном разрушении той системы властных учреждений, которую выстроили монтаньяры в период террора. Была сужена компетенция некогда всесильных комитетов общественного спасения и общей безопасности, .восстановлены законные

41

формы судопроизводства, упразднена парижская Коммуна. В Конвент вернулись изгнанные из него или покинувшие его в страхе перед репрессиями жирондисты и монархисты-конституционалисты.

В 1795 г. Конвент, в котором господствовала умеренная группировка депутатов ("термидорианский блок"), опасавшихся как монархической реставрации, так и возвращения к власти якобинцев-монтаньяров, разработал новую конституцию. Как и предыдущая, принятая в 1793 г., она учреждала во Франции республиканский строй. Но в основу ее были положены принципы, на которых базировалась монархическая конституция 1791 г., причем с поправками на накопленный с тех пор опыт революции.

Конституция 1795 г. (или Ш года республики) восстанавливала цензовое избирательное право и двухступенчатую систему выборов. Причем, особенно высокий имущественный ценз был установлен для выборщиков. Во Франции ему удовлетворяло всего лишь около 30 тыс. человек. В основу конституции был положен принцип представительного правления и разделения властей. Высшая законодательная власть принадлежала Законодательному корпусу. При этом впервые в истории французского парламентаризма высшее представительное собрание было разделено на две палаты - Совет пятисот и Совет старейшин. Их законотворческие функции были различны. Совет пятисот выступал с законодательной инициативой и обсуждал законопроекты, которые окончательно утверждал лишь Совет старейшин. Обе палаты ежегодно обновлялись на одну треть. Исполнительная власть вручалась Директории из пяти членов, которая назначалась Советом старейшин по представлению Совета пятисот. Полномочия местных властей были ограничены и они подчинялись контролю Директории.

В конституции отразилось стремление учредителей создать гарантии против диктатуры какого-либо одного института власти или политической партии. Эту цель преследовало создание баланса между обеими законодательными палатами и сложный способ избрания Директории. Кроме того, членам Законодательного корпуса предоставлялись широкие личные гарантии: "Граждане, которые являлись или являются членами Законодательного корпуса ни в коем случае не могут преследоваться в судебном порядке, обвиняться и быть судимыми ни за то, что ими говорилось, ни за то, что ими было написано в связи с исполнением ими своих служебных

42

обязанностей". Наконец, специальными декретами Конвент установил, что не менее двух третей законодательных палат должно быть избрано из числа членов самого Конвента. Это должно было не только обеспечить преемственность власти, -чего, как известно, не удалось добиться после роспуска Учредительного собрания в 1791 г., но и помешать монархистам, вновь поднявшим голову в стране, легальным путем вернуться к власти.

Но несмотря на все меры предосторожности, конституцию 1795 г. постигла участь всех предшествующих: она не смогла стать основой прочного государственного строя. Как нам представляется, причина этого заключалась не только и не столько в недостатках самой конституции (например, она вполне заслуживала упрек в недостаточной демократичности), сколько в общем социальном и политическом климате страны, над которой витал призрак гражданской войны.

Директория, защищая либерально-республиканскую конституцию 1795 г., была вынуждена бороться на два фронта — против монархистов, включая и их непримиримое крыло — роялистов, и остатков партии монтаньяров-якобинцев, также не смирившихся с поражением 9 термидора. И те, и другие готовы были прибегнуть к неконституционным средствам ниспровержения существующего порядка — это показали восстания санкюлотов 12 жерминаля и 1 прериаля (соответственно 1 апреля и 20 мая 1795 г.), а также роялистов 13 вандемьера (5 октября 1795 г.), наконец, "Заговор равных", разоблаченный властями весной 1796 г.

Не располагая достаточной опорой в стране. Директория и сама прибегла к столь же сомнительным, с точки зрения законности, методам борьбы с оппозицией. Уже на первых выборах, проведенных в соответствии с конституцией 1795 г., победу монархистов удалось предотвратить только благодаря тому, что две трети всех депутатских мест было зарезервировано для бывших членов Конвента.

Но в апреле 1797 г., когда состоялись промежуточные выборы в законодательные палаты, победу монархистов предотвратить не удалось. Тогда Директория осуществила своеобразный государственный переворот "сверху". В сентябре 1797 г. результаты выборов были аннулированы, 177 депутатов-монархистов — арестованы и высланы из страны, частично в Гвиану.

Однако и эти репрессии не облегчили положение Директории. Предвидя новую победу оппозиции на очередных

43

выборах в мае 1798 г.. Директория провела декрет о провор-полномочий вновь избранных депутатов. Тем самым удалось помешать избранию в законодательные палаты 106 оппозиционных кандидатов (монархистов и якобинцев).

Итоги новых выборов, состоявшихся в апреле 1799 г., Директория оспорить уже не посмела. Этим воспользовались новоизбранные депутаты-оппозиционеры, совершившие своего рода "контрпереворот". В июне 1799 г. палаты добились увольнения сразу трех членов Директории из пяти (по конституции, Директория могла обновляться только на одного человека в год). Над либеральной республикой образца 1795 г. сгустились тучи. Ее судьбу решил государственный переворот Наполеона Бонапарта 18-19 брюмера (9-10 ноября 1799 г.).

Бонапартистский переворот не явился неожиданностью для французов. Либеральная Директория уже в течение ряда лет оставалась у власти не иначе, как тем же способом, более или менее удачно прикрытом флером законности. В этом прежде всего и заключается наследие Директории в истории французского парламентаризма. Но будем справедливы к ее памяти — этим ее историческая роль не исчерпывается. Все-таки Директория была первой попыткой во Франции совместить принципы либерального парламентаризма, разработанные и применявшиеся до сих пор только в монархическом государстве(22), с республиканской формой правления. Просвещенные люди конца XVIII в. вполне могли себе представить либеральную монархию (благо пример был перед глазами), городскую демократическую (античные Афины) или олигархическую (Венеция, Генуя) республику, наконец, даже феодальную, дворянскую (Речь Посполита), но либеральную - увольте! — это было невозможно.

По нашему мнению, Франция в 1795 г. предприняла важный эксперимент, попытавшись соединить принципы представительного правления, разделения властей, порядка и законности с идеями народного суверенитета, "прав и обязанностей человека и гражданина"(23), включая свободу, равенство, безопасность и собственность. Тем самым эта страна наметила путь, по которому пойдет в XIX и XX вв. развитие как либеральной демократии вообще, так и в особенности такой формы правления, которую в настоящее время приняло большинство государств Европы, как демократическая республика.