Великая французская революция » Публикации » Бабеф Г. Жизнь и преступления Каррье. Параграф 8.

Бабеф Г. Жизнь и преступления Каррье. Параграф 8.

ЖИЗНЬ И ПРЕСТУПЛЕНИЯ КАРРЬЕ,
депутата департамента Канталь.
Его процесс, процесс Нантского революционного комитета
и разоблачение страшной
СИСТЕМЫ УНИЧТОЖЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ,
изобретенной децемвиратом


Сочинение Гракха Бабефа

Параграф VIII. Перечень зверств Каррье и его многочисленных сотрудников, среди которых выделяются Вестерман и Лекинио. Это — полный рассказ об исполнении свирепого кодекса сожжения и истребления(1)

5 октября. Этим днем датируется письмо Гулена(2), обвиняемого, который впоследствии отличится в прениях на процессе Нантского комитета. Характерной особенностью этого письма является самое крайнее ожесточение. Оно показывает нам чело-

263

века, всецело готового стать одним из наиболее фанатичных приверженцев жестокого законодательства от 1 октября; оно предвещает все кровавые результаты, которые неизбежно должна была породить исступленность этой системы, гипнотизирующей людей до такой степени, что внушала мысль, будто, испив чашу величайших зол, можно на дне ее обнаружить благо. Именно таково суждение, которое, полагаю, следует вынести о Гулене на основании этого письма. Его напрасно считали таким уж жестоким; в действительности он был увлечен сверх всяких границ некиим патриотическим безумием, связанным с тем обожанием, которое многие французы питали к сенату. Это заставляло их думать, что любая мера, какой бы странной она ни была, есть высшее благо, если она исходит от сената. Поэтому Гулен был, по-видимому, твердо убежден, что он исполняет самую важную и самую спасительную для его родины роль, когда писал в таком стиле неистового энтузиазма: "К бесстрашным монтаньярам — членам Комитета надзора в Нанте, санкюлот Гулен, секретарь национальной комиссии. Братья-республиканцы, представители народа передали мне прилагаемые при сем документы, и я спешу переслать их вам. Рассмотрите их и, главное, действуйте круто и быстро; наносите удары, как подобает подлинным республиканцам, иначе вы будете достойны осуждения; народное копье вверено вам; умейте им пользоваться, в противном случае вам, вернее нам с вами, крышка. Вчера вы мне сказали, что вам не хватает исполнителей; говорите, требуйте, и вы получите все: войска, комиссаров, курьеров, служащих, лакеев, шпионов, даже золото, если нужно. Для спасения народа ни в чем не будет у вас недостатка. Повторяю, скажите лишь одно слово, и я уверен, что все будет вам щедро предоставлено. Прощайте, я вас всех люблю и всегда буду любить, потому что ваши принципы всегда будут моими; подумайте о кораблях или домах, годных для использования в качестве тюрем и надежных арестных помещений".

К этому же времени, вероятно, относятся следующие факты.

Бригадный генерал Люзиньян, несмотря на то, что ему было известно о честных намерениях и доброй воле сельских жителей окрестностей Нанта, откуда приходили молодые люди, чтобы поступить на военную службу, творил произвол и позволял себе самые возмутительные акты жестокости. Он отправился в деревню ла Палер, около железоделательных мастерских Кюган, взяв с собою около 30 всадников. По дороге, встретив женщин из этой деревни, он спросил их, где их мужья; они ответили, что мужья дома, занимаются производством тканей. Люзиньян велел им позвать их к нему. Те сразу же пришли в своих рабочих передниках; он приказал им следовать за ним; они повиновались, и когда они прибыли в Клиссон, то 17 человек из 18 было расстреляно; таким же образом производились другие многочисленные расстрелы, а испольщики, занятые в мастерских и даже отправившиеся по требованию властей в Нант, где они в течение несколь-

264

ких недель были заняты на перевозках, были все перебиты(44*).

Ужасающий размах зверства приняли в соседних с Нантом коммунах Розе, Сен-Пьер и Сен-Жан де Бугуне, где всего лишь два чудовища, Бейвер и Мюска, по собственному произволу погубили более 800 мужчин и женщин, которых они указали стоявшим в Шатодо войскам, а те их расстреляли без суда. Коммуна Пембеф вместе с революционным комитетом этой коммуны повинна в подобном же зверстве (45*).

Все было налажено для выполнения принятого плана. Гулен был достаточно наэлектризован, чтобы действовать самостоятельно, почти целиком снимая ответственность с Национального представительства. Действия военных вполне соответствуют стремлениям, выраженным в прокламации и декрете от 1 октября. Позволим этим мероприятиям принять более широкий размах, и мы увидим тысячи убийств — ведь до сих пор мы были свидетелями только первых шагов.

8 октября. Каррье прибывает в Нант. Верный указаниям, содержавшимся в письме Эро-Сешеля, он не обосновывается там. 10 октября он отправляется в Ренн, а 21 октября возвращается в Нант. Он ведет себя там в точном соответствии с полученными им инструкциями. Он не наносит ударов, он электризует. Он обрушивает самые бурные проклятия на жителей Нанта, в особенности на купцов и торговцев; он заявляет, что, если в ближайшие дни среди этих последних ему не укажут виновных, он их всех арестует и каждого десятого отправит на гильотину или под расстрел(46*). Все семейства в Нанте угнетены и в трауре; все вынуждены довольствоваться половиной фунта дурного хлеба в день, а Каррье грозит Нанту объявить город в состоянии мятежа.

22 октября. Филиппе продолжал глубоко переживать судьбу наших батальонов, истребленных под руководством Сомюрского двора. Его докучливые напоминания вынуждают Конвент создать комиссию для рассмотрения его поведения. Это не отвечало видам Комитета общественного спасения, который, чтобы избежать принятия этой меры, объявил на следующий день устами Барера, что нет больше Вандеи. Те, кто состоял на службе у этого Комитета, еще только подготовились сделать так, чтобы ее не было, они подготовились к тому, чтобы полностью стереть ее с лица земли. Аплодисменты, которыми было встречено это сообщение, были равноценны одобрению наперед всего, что Комитет сделает впоследствии, чтобы всецело осуществить эти слова на деле.

Весьма примечательно, что Барер извлек двойную выгоду из своей великой декларации. Он уничтожил комиссию по делу Фи-

_________________________________

44*. Доклад Комиссии 21-го, стр.96.

45*. Там же, стр.63.

46*. Там же.

265

липпо и добился самой широкой свободы действий во исполнение плана сокращения населения, которое он объявил уже совершившимся. Со всех сторон его обвиняли в том, что еще встречаются люди там, где, по его словам, их уже не должно быть. На странице 55 доклада Комиссии 21-го читаем: "В то время как все газеты во всеуслышание сообщали о докладах, представленных Конвенту и заверявших, что все разбойники Вандеи уничтожены, в 8 часов вечера прибывают 500 патриотов, равно как и гарнизон Мортани, которых прогнали те же разбойники. Один служащий муниципалитета, которому поручено было распределение ордеров на расквартирование, закончив эту работу, пошел в Народное общество рассказать об этих событиях и выразил свое негодование по поводу действий тех, кто таким образом обманывал Конвент. А чтобы узнать, кто именно так поступал, он внес предложение, принятое обществом, послать к Каррье комиссаров и потребовать от него показать его переписку с Конвентом; в. этой переписке он, несомненно, информировал Конвент об огромном количестве разбойников, все еще существующих, причиняющих величайший вред, совершающих величайшие опустошения, убивающих ежедневно всех окрестных патриотов".

7 брюмера. Каррье и Франкастель одобряют и утверждают формирование революционной роты им. Марата, которая уполномочена производить обыски на дому и арестовывать подозрительных как в Нанте, так и по всему департаменту, с одним только условием отчитываться в этом перед революционным комитетом.

11 брюмера. Это — памятная дата благодаря декрету, гласящему, что всякий город Республики, который либо примет у себя разбойников, либо окажет им помощь, либо не отбросит их всеми способами, какие ему доступны, будет наказан как мятежный город и, следовательно, будет сравнен с землею, а имущество жителей будет конфисковано в пользу Республики. Трудно, пожалуй, представить, какой умеренности можно было требовать от революционных исполнителей при наличии такого революционного декрета; гораздо легче понять, какой новый толчок к злоупотреблениям он должен был дать, усиливая еще больше уже существующий страшный кодекс.

24 брюмера. Революционный комитет вместе с административными органами и Народным обществом принимает знаменитое постановление, мотивированное существованием широкого заговора, организованного в Нанте богатой аристократией. Это постановление предусматривает арест всех заподозренных в участии в этом заговоре, доставку их на пост Эпероньер, а затем переброску в Париж в тюрьму Аббатства; приказано также расстреливать и конфисковать имущество арестованных, которые сделают малейшее движение, чтобы сбежать; приказано считать эмигрантами и соответственно поступать с теми, кто будет уклоняться от ареста и не явится в течение трех дней со дня опубликования постановления.

266

27 брюмера. Каррье сообщает Конвенту о "несчастном случае" со священниками, приговоренными к ссылке. "Какой революционный поток эта Луара!"—таковы заключительные слова этого письма, которое можно прочитать в Бюллетене, письма, удостоившегося аплодисментов и похвалы Конвента. Что за позорный памятник этот Бюллетень! Какая жуткая замена наказания, эта ссылка священников в Луару! Зверская мораль! В то время ее находили вполне естественной... Как жалко, что люди не видят или не хотят видеть своей испорченности тогда, когда она приводит к прискорбным результатам! Лишь тогда, когда зло неизлечимо, люди соглашаются признать, что ужасы — это ужасы.

В эти же дни, 30 брюмера, когда Каррье своим письмом заслужил аплодисменты сената, поставившего тогда террор в порядок дня, он усердно трудился над выполнением своих зверских обещаний. Ряд документов, приложенных к докладу Комиссии 21-го, свидетельствуют, что к этому времени относится, по-видимому, первое массовое потопление при посредстве судов с клапанами. В свидетельских показаниях упоминается, что Каррье выдал Фуке и Ламберта(3) предписания, в силу которых им разрешалось провести всюду, где потребуется, габару(47*), на которую были погружены разбойники, причем никто не имел права прервать или нарушить эту перевозку.

Не представляется возможным согласовать отдельные документы относительно дат всех потоплений, их числа и числа жертв каждого из них. Одни говорят, что потопления производились каждые восемь дней; другие указывают большие или меньшие промежутки(48*). Довольно широко распространено мнение, что всего произошло четыре массовых потопления(49*). Рассказывают об одном, когда 800 человек всех возрастов и обоего пола были бесчеловечно сброшены в воду, порублены саблями и застрелены, если же габары погружались медленно, несчастных успевали также ограбить и раздеть донага. Имеется показание о потоплении 400 человек и о последнем потоплении 300, тоже всех возрастов и обоего пола.

6 фримера. Каррье утверждает постановление от 24 брюмера о подозрительных, и Революционный комитет назначает Болоньеля и Но руководителями доставки в Париж тех, кого он счел нужным отметить как подозрительных. Это были те 132 жителя Нанта, которые впоследствии стали столь известны и дали повод для знаменитого судебного процесса, по случаю которого мы пишем эту работу.

_________________________________

47*. Небольшое грузовое судно.

48*. Доклад Комиссии 21-го, стр.25.

49*. Впоследствии мы на основе точных сведений установили, что их было много больше. По свидетельским показаниям, их число достигает 20.

267

7 фримера. Каррье изменяет постановление от 7 брюмера относительно полномочии роты им. Марата; впредь он подчиняет ее действия комитету надзора(50*).

14 фримера. Закон об организации революционного правительства. Он должен тоже войти в историю Вандеи. Он окончательно узаконил резкие и жесткие меры. Мы увидим, как он повлиял в этом отношении на последующие мероприятия по уничтожению Вандеи.

15 фримера. Трибунал вызван к Каррье; в его присутствии председатель директории департамента говорит, чт1- их вызвали для того, чтобы повторить внесенное накануне предложение истреблять заключенных массами(51*).

16 фримера. Филиппе пишет Комитету общественного спасения свое большое письмо, в котором доказывает, что, не пожелав прислушаться к его предупреждениям, Комитет тем самым способствовал гибели еще 20 тыс. солдат.

Тот же день. Приказ Каррье, составленный в следующих выражениях: "Каррье, представитель народа при Западной армии, призывает и требует от всех граждан, которых изберет Гийом Ламберти, повиноваться всем его приказаниям в отношении порученной ему экспедиции; предписывает коменданту постов Нанта пропускать указанного Ламберти и граждан, которых он с собою поведет, как днем, так и ночью; запрещает кому бы то ни было создавать хотя бы малейшие затруднения операциям, которые могут понадобиться в их экспедициях". На процессе перед комиссией, приговорившей его к смертной казни, Ламберти заявил, что именно в силу этого приказа он потопил священников, приговоренных к ссылке, а также многих мужчин, женщин и детей(52*).

20 фримера. В то время как в Нанте таким образом убивали по-революционному, в других не очень отдаленных местах убивали в соответствии с неоднократно цитированными законами по-военному. "В ночь с 20 на 21 фримера, — говорит Вестерман, — я истребил вражеские аванпосты перед Ла-Флеш. Дорога от этого города до Ле-Мана, по которой я преследовал разбойников, была вся усеяна трупами; в ту же ночь мы истребили также более 600 разбойников, ночевавших в деревнях и на отдельных фермах" (53*).

23 фримера. Тот же Вестерман рассказывает о другом огромном истреблении, совершенном им по дороге на Лаваль, где, как он говорит, сотни и тысячи разбойников были убиты.

25 фримера. Голод — это тоже способ убивать. Каррье организует голод. Это тема следующего письма, посланного им генералу Аксо, которое должно занять не последнее место в истории

_________________________________

50*. Доклад Комиссии 21-го, стр.31.

51*. Там же, стр. 70.

52*. Там же, стр.7 и 8.

53*. Кампании Вестермана, стр.26 и 27.

268

неслыханной жестокости и гибельных для нации мерзостей: "Сейчас узнал, мой славный генерал, что комиссары департамента Вандея хотят разделить с комиссарами Нижней Луары продовольствие и фураж, которые будут обнаружены в Буене или в Нуармутье. Весьма удивительно, что Вандея осмеливается требовать продовольствия после того, как она терзала родину самой кровопролитной и жестокой войной. В мои намерения входит, и таковы приказы Национального конвента, отнять все продовольствие, съестные припасы, фураж — одним словом все у этого проклятого края, предать огню все здания, и я не медля передам тебе приказ об этом. Им хотелось бы еще уморить патриотов голодом, после того как они убивали их тысячами! Сопротивляйся всеми силами тому, чтобы Вандея получила или сохранила хоть одно зерно. Распорядись о передаче всего комиссарам департаментской администрации, заседающей в Нанте; даю тебе на этот счет самый четкий и самый недвусмысленный приказ: ты гарантируешь мне отныне его исполнение; одним словом, не оставь ничего в этом осужденном крае. Продовольствие, съестные припасы, фураж — все, решительно все должно быть свезено в Нант" (54*).

24 фримера. Вестерман прибывает вечером в Лаваль, двигаясь опять по грудам трупов; он следует за врагом до Крана, а оттуда — до Сен-Марка. Каждый шаг, каждая ферма, каждый дом превращаются в могилу множества разбойников(55*).

Ужасно любопытно соотнести с этой датой, 24 фримера, следующее письмо Лекинио к Конвенту: "Я только что дал приказы, которые умеренным могут показаться варварскими. От 400 до 500 разбойников переполняют тюрьмы в Фонтене-ле-Пепль. Только что мне сообщили с чрезвычайным курьером, что часть армии Шаретта численностью, говорят, от 10 до 12 тыс. человек продвигается по кантону и угрожает Фонтене; я приказываю расстрелять без суда этих заключенных при первом появлении неприятеля. И вот почему. В последний день декады, в то время , когда я находился в народном обществе Фонтене, заключенные взбунтовались и чуть не передушили тюремных смотрителей. Муниципалитет сообщил мне об опасности; я первый спустился в тюремные помещения; я прострелил голову самому дерзкому; двое других поплатились жизнью за причиненную ими тревогу. Порядок был восстановлен. Я тут же создал для суда над этими негодяями военную комиссию, гораздо более оперативную, нежели уголовный трибунал, стесненный, помимо его воли, тысячью формальностей. Но я подумал, что в случае нападения извне необходимо в первый же момент уничтожить без церемонии этот очаг мятежа, крайне опасный из-за близости армии, особенно

_________________________________

55*. Доклад Комиссии 21-го, стр.66.

56*. Кампании Вестермана, стр.32.

269

в этом городе, где фанатизм и аристократия отнюдь не сведены на нет. Должен, впрочем, сказать вам, что без таких мер вы никогда не закончите вандейскую войну. Ее продлевает модерантизм деятелей администрации и генералов. Я повсюду писал, что не надо больше брать пленных, и, да позволено мне будет сказать, я хотел бы, чтобы такая же мера была принята во всех армиях. Я полагаю, что такой декрет был бы спасительным для Франции. Что касается Вандеи, то это необходимо: вам решать, прав я или нет" (56*). Это письмо ясно показывает, что его автор способен побеждать предрассудки; уж, конечно, надо было их все преодолеть, чтобы действовать, рассуждать и писать с такой силой(57*). Правда, напрягши несколько воображение, сей законодатель нашел неотразимые аргументы, с помощью которых четко и ясно доказывается, что это и есть человеколюбие. Он доказывает это и в своей книге "Вандейская война" и в своей афише "Лекинио к своим согражданам". Он неоспоримо доказывает отсутствие какого бы то ни было противоречия между его теорией о том, что проповеди морального катехизиса было бы достаточно, чтобы без всякого кровопролития внушить населению Вандеи любовь к свободе, и его практической системой, состоящей в том, чтобы убивать, заставлять убивать и советовать убивать 400 тыс. человек, если нужно. Совершенное по его приказу жертвоприношение 500 человек было прямо-таки гуманным действием(58*). Чем строже был этот приказ, тем он был гуманнее (59*). Все эти несчастные считались виновными в участии в очевидном тюремном бунте; все они считались заслуживающими смертной казни(60*). Было бы очень странно пытаться найти в этих поступках противоречие принципам разрушителя предрассудков(61*), признающего, однако, что каялся в этом у якобинцев 26 флореаля(62*); ведь тогда из-за нескольких насмешливых замечаний в адрес Верховного существа, он рисковал попасть па гильотину; и точно так же в наше время , время модерантизма, та же самая угроза заставляет его слова каяться перед стоящими у власти антитеррористами за свои революционные проделки в Фонтене и в других местах, хотя, с другой стороны(63*), когда он заглядывает себе в душу и

_________________________________

56*. Lequinio. Guerre de Vendée, p.225.

57*. См. "Moniteur", N 54, от 24 брюмера II года, другое письмо к Конвенту, в котором сей мудрец спешит сообщить сенату, что он одержал победу еще над одним предрассудком, торжественно учредив должность палача и посадив того, кого он возвел на эту должность, за один стол с представителями нации.

58*. Lequinio. Guerre de Vendée, p. 239.

59*. Ibid. p.245.

60*. Ibid. p.245.

61*. Ibid. p.245.

62*. Ibid. p.245.

63*. Ibid. p.245.

270

спрашивает свою совесть, она полностью оправдывает его.

25 фримера. Каррье распускает Народное общество в Венсан-ла-Монтань, утверждая, что оно его оклеветало. День этот отмечен еще одним подвигом— потоплением 120 человек(64*). По другой версии(65*), потоплено было 200 человек, причем, когда некоторые жертвы пытались спастись, им саблями отрубали руки.

27 фримера. В деревне Ле-Туш Вестерман разбудил, по его собственным словам, разбойников сабельными ударами. Резня была огромная и продолжалась 4 часа(66*). Этим же числом помечен первый список 24 так называемых разбойников, из коих двоим было по 13 лет, казненных по приказанию Каррье без суда(67*).

28 фримера. Второй список 27 так называемых разбойников, в том числе четырех сестер Метери, которых Каррье приказал казнить без суда(68*).

29 фримера. Новая резня Вестермана в Норте(69*). Затем он учиняет еще одну в Блене(70*), где, как он заверяет, все были преданы смерти, за исключением 300 человек, отправленных им в Нант(71*). Эти, вероятно, были всего лишь утоплены.

В тот же день, поверив прокламации, сообщавшей об амнистии, 80 с лишним мятежных конников явились в Нант и, выразив сожаление о том, что служили против Республики, заявили, что прибыли, чтобы предложить от имени всей армии сдаться и выдать связанными по рукам и ногам начальников, которые их обманули; трое из них предполагали вернуться, чтобы сообщить своим о принятии капитуляции, а все остальные должны были остаться как заложники. Каррье распорядился отвести их в арестное помещение, а на следующий день они были расстреляны(72*).

30 фримера. Новое письмо Каррье к Конвенту: "Разбойники потерпели столь полное поражение, что наши посты их убивают, забирают и сотнями приводят в Нант; гильотина не справляется; я принял решение расстреливать их. Они являются сюда и в Анже сотнями; стараюсь, чтобы их постигла та же участь, что и тех других. Призываю моего коллегу Франкастеля не отклоняться от этого спасительного и оперативного метода. Я руководствуюсь принципами человечности, когда очищаю землю свободы от этих чудовищ".

Почетное упоминание. А почему бы и нет? Каждый раз вспоминая о законодательстве крови, железа и огня, которое мы здесь

_________________________________

64*. Доклад Комиссии 21-го, стр.98.

65*. Там же, стр.95.

66*. Кампания Вестермана, стр.34.

67*. Доклад Комиссии 21-го, стр.46.

68*. Там же, стр.48.

69*. Там же.

70*. Кампания Вестермана, стр.35.

71*. Там же, стр.36.

72*. Доклад Комиссии 21-го, стр.72, 73.

271

воспроизвели, вы легко убедитесь, что Каррье в своих письмах вполне последователен. Его принципы человечности те же, что и у многих его соавторов по законодательству. Загляните в сочинение Лекинио о Вандее, вы найдете там почти буквальное повторение той же фразы Каррье. Ведь именно по соображениям человечности проповедник "уничтожения предрассудков" собственноручно убил нескольких безоружных людей в тюрьмах Фонтене и приказал расстрелять 500 этих несчастных без всякой процедуры, без суда. Эти правила установил Робеспьер: жестокость — это человечность, строгость — это справедливость. Эти догмы пользовались широким признанием, по крайней мере всех сенаторов, поскольку никто из них не отвергал их, а письменные памятники свидетельствуют, что многие из них торжественно воздавали им дань уважения. Сегодня философ забавляется, глядя на то, как люди стремятся делать вид, будто никогда не имели ничего общего с подобной религией, будучи убеждены, что никто не может проверить, каковы были их действия ранее. А между тем исторические материалы отнюдь еще не сожжены, и они позволят воздать каждому по заслугам.

Нивоз. 3-го последовал роспуск второй комиссии, назначенной в связи с поступившими от Филиппе разоблачениями для расследования поведения Сомюрского двора: опасались, как бы кто-нибудь не догадался, что наши республиканские батальоны стали жертвой системы уничтожения населения. Медаль была перевернута, сокращение населения теперь касалось непосредственно жителей Вандеи, и этого было вполне достаточно верховным правителям, чтобы дать объяснения и тем, кого они называли законодательной мелюзгой, и доверчивой толпе и убедить их, будто высшее благо Франции зависело исключительно от этого истребления. В тот же день, 3-го, Вестерман присылает отчет об еще одной страшной бойне в Савенэ. Повсюду, добавляет он, видны были только груды трупов: только в предместье Савенэ было похоронено 6 тыс. человек(73*). Одновременно с этим Лебате, командир одной из революционных армий, будучи облечен по приказу Каррье самыми неограниченными полномочиями, производил жесточайшие опустошения. Депутат Треуар(4), командированный в Редон, узнав о делах Лебате, приказывает арестовать его. Но Каррье приказом от 4 нивоза освобождает его и запрещает местным властям и войскам подчиняться приказам Треуара, которого он обвиняет в сочувствии ко всем контрреволюционерам(74*). 7-ое того же нивоза отмечено потоплением от 400 до 500 человек, среди которых много детей 14—15 лет, связанных веревками со своими отцами(75*). 15-го командир бригады Дюфур при выходе его войск из Монтегю произвел поджоги в четырех местах, разграбление и опустошение местечка Эрбье, не делая исключения

_________________________________

73*. Кампания Вестермана, стр.41.

74*. Доклад Комиссии 21-го, стр.57.

76*. Там же, стр.107.

272

даже для лучших республиканцев (76*). 18-го — роковой день, когда Филиппе представил свой обвинительный акт против тех, кого он точно охарактеризовал, назвав их Сомюрским двором; я считаю этот день роковым потому, что он предрешил гибель настоящего республиканца; он пожертвовал собою для своей страны, но не спас ее, единственным результатом его разоблачений был временный арест Ронсена и Венсана, а децемвиры его осудили. С того времени ему была предназначена гильотина, и ждали лишь подходящего момента, чтобы отправить его на казнь. 29-го — потопление и рубка саблями 300 человек, включая беременных женщин и других(77*).

Плювиоз. С 7-го по 12-е генерал Амэ заставляет свои войска опустошать дома, в том числе и принадлежащие патриотам, в сельских местностях вокруг Эрбье, в маленьком местечке Эрбье и в Арделе(78*). 12-го на протяжении около 3 лье, от Плютьер до Эрбье, колонна, которой руководит генерал Гриньон(5), сжигает все деревни и фермы, никому нет пощады, мужчины, женщины, грудные дети, беременные женщины — все гибнут; несчастные патриоты со свидетельствами о патриотизме в руках тщетно просят этих бесноватых сохранить им жизнь, их все равно убивают(79*); а когда некоторые несчастные земледельцы, известные своим патриотизмом, имели несчастье быть захваченными в тот момент, когда отвязывали своих волов, этого оказалось достаточно, чтобы их расстрелять(80*). Колонна Гриньона уничтожила в Лароше множество людей, как взрослых мужчин, так и детей, из коих многие были известны своим патриотизмом и работали для армии(81*). Прибыв со своей колонной в Эрбье, Гриньон объявил муниципалитету, что местные жители должны быть счастливы, что у них побывал его коллега Амэ и, если бы не он, все, независимо от того, патриоты они или нет, были бы расстреляны, потому что главнокомандующий приказал истреблять, расстреливать и сжигать все, что встретится на пути, вплоть до муниципальных советов в полном составе, даже и облаченных в свои шарфы(82*). В те самые дни, когда на окраинах наблюдались эти патриотические ужасы, в центре трудились над окончательным уничтожением честного Филиппе: 12-го выдвигается требование освобождения Венсана и Ронсена; 14-го они освобождены; а 17-го появляется лживый и убийственный доклад Шудье.

Но вернемся к Вандее. Мы увидим, что несчастным жителям было не менее страшно попадать под удары когорт Шаретта, чем

_________________________________

76*. Lequinio. Gueere de Vendée.

77*. Доклад Комиссии 21-го, стр. 94.

78*. Lequinio. Guerre de Vendée, p.107.

79*. Ibid., p. 108.

80*. Ibidem.

81*. Ibid., p. 109.

82*. Ibid., p. 109, 110.

273

под удары когорт Республики: и с той, и с другой стороны они встречали разбойников и убийц. Мы узнаем, что 28-го армия Шаретта пришла в Сен-Фюльжан и вырезала там 600 республиканцев, среди которых было 14 несчастных пяти-шестилетиих детей, сваленных друг на друга(83*). Это совершенно совпадает с поведением французского генерала Гриньона. "Друзья мои, — говорит он своим солдатам в речи, текст которой сохранился, — мы вступаем в мятежный край; я вам решительно приказываю предать огню все, что может быть сожжено, и пронзать штыком всех жителей, которые вам встретятся. Я знаю, что в этом краю могут оказаться и несколько патриотов; но это не имеет значения, мы должны все принести в жертву" (84*). Описание чудовищных поступков каннибалов, позоривших трехцветное знамя, под которым они выступали, завершает доклад Фореса, заместителя председателя военной комиссии в Фонтене-ле-Пепль. "Когда, — говорит он, — сумки были набиты, людям не хотелось больше драться из страха их потерять, и солдаты стали просить больничные билеты. Генералы поступали еще хуже: они реквизировали телеги коммун, забирали все, что было лучшего в домах патриотов, заставляли тащить все это за ними, а этим несчастным разрешали унести остальное, чтобы иметь жестокое удовольствие поджечь их дома. Но едва они после того, как все было сожжено, возвращались к колонне, солдаты, следуя примеру генералов, забирали то, что оставалось, убивали мужчин, насиловали женщин и девушек и затем закалывали их. Они сделали больше — в одном месте они истребили весь состав муниципалитета, облаченный в трехцветные шарфы. В маленькой деревне, где проживали лишь около 50 добрых патриотов, всегда оказывавших сопротивление гнету разбойников, узнают, что их братья по оружию идут помогать патриотам и отомстить за все перенесенные ими страдания. К их приходу приурочивают патриотический и братский банкет. Колонна прибывает, обнимается с ними, съедает приготовленную этими несчастными еду, и сразу после трапезы (о, неслыханное варварство!) они их уводят па кладбище и там закалывают одного за другим!(85*)...

Вантоз. 17-го колонна Корделье расположилась лагерем в Клиссоне, и этот генерал распорядился истребить там жен и детей добрых республиканцев, бежавших в Нант. 18-го, когда он проходил через местечко Балле, он велел расстрелять многих граждан и гражданок, хотя те и представили ему свидетельства о патриотизме. 19-го в Леру та же колонна убивала беременных женщин и детей всех возрастов(86*), 28-го Гриньон в Ла-Миллерэ заставил около 40 жителей явиться в церковь; почти все они имели свидетельства о патриотизме; их выпускали оттуда по

_________________________________

83*. Lequinio. Guerre de Vendée, p.99.

84*. Ibid, p.66.

85*. Ibid., p.136—137.

86*. Доклад Комиссии 21-го, стр.81,

274

одному и расстреливали на кладбище, за исключением нескольких, которым менее жестокие солдаты дали возможность убежать(87*). 26-го в ландах около Сен-Лоран-дез-Отель Корделье приказал расстрелять по меньшей мере 200 женщин, детей и стариков, у которых были добротные свидетельства о патриотизме(88*).

Жерминаль. 4-го приказ главнокомандующего генерала Тюрро(6), содержащий предписание дивизионному генералу Юше об изъятии всех продовольственных припасов и фуража в большом округе в окрестностях Люсона, от Сент-Эрмин до порта Ла-Кле, что охватывает 40 коммун(89*), и по изъятии немедленно сжечь все без исключения местечки, деревни, поселки, пекарни и мельницы и тут же истребить всех жителей, которые будут признаны участниками, прямыми или косвенными, восстания в их крае(90*). Направляемые в то время Конвенту доклады об этих мероприятиях, об этих потоках огня и крови, поглотивших целые группы населения и их местожительства, изображали все это сенату Франции как самые славные победы над врагами родины. Странное ослепление! Родину жгли и убивали и родине твердили, что эти пожары и убийства были для нее лучшими средствами спасения, а родина простосердечно тому верила. Тогда же воспользовались этим заблуждением, чтобы безнаказанно уничтожить всех, чья энергия, направленная в защиту добра, могла пролить свет на эти роковые заблуждения. Филиппе был арестован 11-го, и нескольких дней было достаточно, чтобы принять решение о его юридическом убийстве. После того как добродетель подверглась казни, злодеяние могло беспрепятственно удовлетворять свою всепожирающую ярость. 15-го революционный комитет Фонтене-ле-Пепль пишет революционному комитету Рошфора, "что вся здоровая, оставшаяся верной часть департамента Вандея погружена в траур; что пора принять решительные меры во избежание еще более страшного пожара; что их авангард, те передовые отряды, которые они выдвинули против своих заклятых врагов, более не существует; что патриотические Септ-Эрмин, Симон-ла-Винез, Лакорт, Сент-Пезен превращены в груды пепла; что варварские приказы негодяя Юше, генерала в Люсопе, представляют собою явные преступления против государства; что, будучи, по его словам, послан главнокомандующим генералом Тюрро, чтобы жечь и истреблять наш край, не зная ни убеждений его жителей, ни его территориального положения, этот более чем подозрительный человек обращает оружие своей страны против этой самой страны ... что разбойников боятся гораздо меньше, нежели мнимых патриотов, длительное время безнаказанно изменяющих родине"(91*). К 30-му того же месяца

_________________________________

87*. Leqainio.Guerre de Vendée, p.93.

88*. Доклад Комиссии 21-го, стр.82.

89*. Lequinio.Guerre de Vendée, p.148.

90*. Ibid., p.146.

91*. Ibid., p.84.

275

относится другое разоблачение, подтверждающее эти проявления ярости: оно свидетельствует о том, что генерал де Лаж имел письменные приказы учинить на правом берегу Луары то же, что он совершил на левом, т. е. все сжечь, и что он объявил, что вандейская война будет длиться до тех пор, пока будет продолжаться внешняя война.

Флореаль. Нант, на который долгое время указывали как на убежище для патриотов Вандеи, вскоре стал изображаться центром всяческой скверны, достойным судьбы Содома и Гоморры. Это было логическим следствием системы уничтожения. Все, что способствовало ее расширению, отвечало стремлениям правителей. Поэтому не следует удивляться тому, что Каррье обращается к комиссарам Нанта, прибывшим в Париж просить продовольствия, со следующими ужасными словами: "Просить для Нанта! Я потребую, чтобы с этим отвратительным городом расправились огнем и мечом; вы все плуты, контрреволюционеры, разбойники, негодяи. Я добьюсь того, чтобы Конвент назначил комиссию; я сам возглавлю эту комиссию. Я выведу из Нанта тех немногих патриотов, которые там есть. Да что я говорю, немногих патриотов? Там был только один патриот, и вы его гильотинировали. Негодяи! Я сделаю так, что в Нанте покатятся головы, Нант у меня возродится" (92*).

Термидор. Практическое осуществление системы резни, по-видимому, долго продолжалось даже после падения первого триумвирата. Здесь мы находим большой пробел, который мы, конечно, могли бы заполнить, если бы нам было дозволено порыться в папках бывшего Комитета общественного спасения. Без такой возможности история вандейских ужасов в этом месте покрывается завесой, которую время , несомненно, разорвет, а мы вынуждены оставить незаполненным промежуток между 4 флореаля и 15 термидора, к которому относится еще одно зверство: "Белордр, помощник генерала де Лажа, трижды переправлялся через Луару под предлогом уничтожения разбойников и изъятия у них съестных припасов. После одного из таких переходов он привел с берега, занятого мятежниками, 23 женщины, девушки и ребенка, 16 или 17 из них в возрасте 10, 12, 14 и 17 лет он приказал расстрелять около Мов. Одну старую женщину Белордр передал своим солдатам, которые разрубили ее на куски и бросили в воду..." (93*)

Такова хронология главных фактов, зафиксированных во всех материалах, которые мы смогли изучить. Заметьте, что мы отобрали только самые существенные и четко выраженные. Если бы мы захотели распространяться о деталях и о делах малодостоверных или двусмысленных, нам пришлось бы значительно увеличить объем этой книги. Есть, однако, и еще достоверные факты,

_________________________________

92*. Доклад Комиссии 21-го, стр.109.

93*. Там же, стр.107, 108.

276

которые заслуживают быть упомянутыми, но которые мы не могли поставить в первый ряд либо потому, что не удалось еще уточнить их дат, либо потому, что они были столь продолжительны, что их нельзя отнести к одному дню. Другие дела столь чудовищно жестоки, что мы лишь вскользь на них взглянули, потому что воображение почти отказывается верить этому, несмотря на то, что, казалось бы, уже ничто не должно казаться неправдоподобным после тех сверхнеистовых действий, которые нам приходилось описывать. Мы сейчас бегло просмотрим те и другие и скажем о каждом то, что считаем возможным сказать в связи с изложенными выше соображениями.

В числе массовых потоплений есть одно, которому подверглись 130 жителей Нанта, содержавшихся в заключении в тюрьмах этого города по обвинению в пособничестве разбойникам. Каррье приказал перевезти их в Бель-Иль, а в пути они были сброшены в воду. То, что это событие было точным повторением заранее предусмотренного несчастного случая с высланными священниками, сделало очень малоправдоподобной ту часть защитительной речи Каррье, где он утверждал, что он не может отвечать за это потопление, которое будто бы было совершено в нарушение его приказа, предписывавшего лишь перевезти их.

Существование республиканских браков, оскорбляющих одновременно природу, стыдливость и несчастье, представляется весьма достоверным ввиду множества показаний. Такого рода отвратительные действия дают возможность не сомневаться в правдоподобии других актов разврата, один возмутительнее другого, в которых обвиняют Каррье, в частности в том, что он обесчестил многих женщин, а затем утопил их.

Среди преступлений Каррье числят то, что он раздавил в Нанте торгашество, громил меркантильный, аристократический и федералистский дух; предоставил в распоряжение муниципалитета 183 тыс. ливров, полученных путем обложения налогом богачей; то, что он приказал арестовать всех без исключения спекулянтов и всех тех, кто с начала революции занимался этим скандальным ремеслом в пределах города Нанта; то, что он приказал арестовать всех посредников, всех лиц обоего пола, кто занимался скупкой и перепродажей предметов первой необходимости и извлекал позорную прибыль, продавая их по ценам, превышающим установленный законом максимум. Нет никакого сомнения, что если демократические принципы и высший закон блага народа еще не отменены, то эти факты, взятые сами по себе, не только не могут быть поставлены в вину Каррье, но по своей природе способны снискать ему лавры среди республиканцев. И я не в состоянии понять, каким образом члены Комиссии 21-го смогли поместить в своем докладе эти факты среди обвинений, которые можно выдвинуть против делегата народа(7).

277

ПРИМЕЧАНИЯ

Восьмая глава "Жизни и преступлений Каррье" написана пристрастно и очень односторонне на основании показаний и воспоминаний противников политики революционного правительства. В заключительной главе своего памфлета Бабеф сам указал на неточность этих свидетельств, умалчивавших об исключительных жестокостях вандейцев, вызывавших ответные репрессии республиканцев.

Гулен наиболее резко выступал на процессе Нантского революционного комитета, настаивая на привлечении Каррье к судебной ответственности.

Фуке и Гийом Ламберта командовали ротой им. Марата, выполнявшей, если верить показаниям, особые поручения Каррье.

Треуар Бернар-Тома (1754—1804) — моряк и коммерсант до революции;член Конвента от деп. Иль-э-Виллен, противник Каррье.

Гриньон — генерал, один из командующих войсками в Вандее. В термидоре III года был смещен с командования.

Тюрро — генерал, в Вандее стоял во главе 12 "адских (инфернальных) колонн". 17 мая 1794 г. был отстранен за слишком жестокое подавление мятежников. При термидорианской реакции подвергался аресту. После казни Бабефа воспитывал двух его младших сыновей.

В этих строках Бабеф полностью поддерживает социальную политику Каррье, направленную против крупной буржуазии Нанта, одного из основных центров французской торговли, в том числе и работорговли. М. А. Жюльен, настаивавший перед Робеспьером на отзыве Каррье из Нанта, также признавал эти его заслуги: "Следует воздать Каррье справедливость в том, что на первых порах он раздавил негоциантизм, со всей силой громил меркантилистский, аристократический и федералистский дух" (ЦПА ИМЛ, ф.317, оп.1, д.760).