Великая французская революция » Крывелев И.А. Великая французская буржуазная революция...

Крывелев И.А. Великая французская буржуазная революция...

И.А. Крывелев
Великая французская буржуазная революция
1789-1794 гг. и религия


Данный материал представляет собой
главу из книги И.А.Крывелева
"История религий". М. Мысль, 1988.
т.1. с.260-264.

Политика французской буржуазной революции конца XVIII в. и созданных ею учреждений в отношении религии и церкви не была единой ни на разных этапах развития революции, ни даже в одни и те же периоды. Как и во всех других областях политики и идеологии, здесь сказывались глубокие классовые противоречия внутри революционного лагеря, борьба между различными политическими партиями и группировками, влияние разных фракций и направлений свободомыслия. Но враждебное отношение к церкви и стремление освободить народные массы от ее материального и духовного господства объединяло все эти направления.

Папа Пий VI устремился в бой против революции. В речи от 20 марта 1790 г., произнесенной в тайной консистории, которую он инструктировал для предстоящей борьбы, папа перечислял те деяния победившей революции, которые заслуживали, с его точки зрения, решительного церковного осуждения. "…Один из первых декретов этого собрания, - возмущался папа деятельностью Генеральных штатов, - обеспечивает за каждым свободу мыслить, как ему угодно, даже в вопросах религии, и безнаказанно распространять эти мысли среди общества… Все не-католики были объявлены имеющими право занимать любые муниципальные, гражданские и военные должности… членам всех религиозных организаций обоего пола было разрешено уйти из монастырей" (1). Вскоре последовал ряд пропагандистских, дипломатических и прочих действий Святого престола, рассчитанных на то, чтобы запугать революцию, мобилизовать против нее всю внешнюю и внутреннюю реакцию и добиться в итоге ее сокрушения.

После ареста Людовика XVI папа Пий VI опубликовал обращение ко всем французам, в котором угрожал им: "…вы, французы, враги трона, тираны, к которым вся земля питает отвращение, - дрожите! Наши силы объединятся против вас… Нужно, чтобы вы узнали, что есть еще защитники, есть мстители за религию наших отцов, которую вы искореняете в своей среде"(2) . В послании к русской императрице Екатерине II от 25 февраля 1792 г. папа обращался с призывом организовать нашествие на революционную Францию, ибо тогда "жестоковыйность Национального собрания во Франции будет сокрушена соединенными силами европейских держав…" и управление в этом государстве "будет восстановлено на его старых основах…" (3). В речи, произнесенной в тайной консистории 17 июня 1793 г. по случаю казни Людовика XVI, Пий VI подверг критике идеи революции и те философские учения, которыми они были вдохновлены. Свобода, с его точки зрения, есть лживая приманка для людей; равенство - химера, которая "отвергает все основы гражданского общества"; конституция - "святотатственная"; Людовик XVI должен рассматриваться как мученик веры (4). Французскому и международному католическому духовенству папа предлагал последовательную контрреволюционную программу, осуществление которой должно было привести к реставрации старых, феодальных порядков.

Французское католическое духовенство было далеко не единодушно в решимости следовать этим наставлениям. Не меньше половины его присягнуло республике и, следовательно, формально отказалось признавать папские анафемы. Больше того, некоторые представители как низшего духовенства, так и епископата заявили об осознании ими ложности религии и о снятии с себя сана. Обычно это делалось в торжественной обстановке на заседании Конвента или Генерального совета Парижской и других коммун, так что в протоколах этих заседаний сохранились интересные отчеты о таких актах. Священник Паран писал Конвенту: "Я - священник, я - приходской священник, т.е. я - шарлатан. До настоящего времени я был шарлатаном добросовестным, я обманывал только потому, что я сам обманывался. Теперь, когда я просветился, - я признаюсь вам, - не хотел бы быть добросовестным шарлатаном" (5). Аналогичным образом выступали и некоторые представители иудейского духовенства, например, "гражданин Якоб Бенджамен, исповедовавший ранее религию Моисея, Авраама и Иакова". Вместе со своими священническими грамотами и другими церковными документами отрекавшиеся приносили для сдачи республиканским властям находившиеся в их распоряжении материальные ценности, в частности золотую и серебряную утварь из церквей и синагог (6).

И все же основная масса французского духовенства занимала контрреволюционные позиции и вела упорную борьбу с революционной властью. Чем дальше развивалась революция, тем более активно выступало против нее духовенство. Когда вспыхнуло контрреволюционное восстание в Вандее, духовенство стало его главной силой. Весной 1793 г. в одном донесении из охваченных восстанием департаментов говорилось: объединяющими мятежников символами являются "белые знамена и белые кокарды, все носят наплечники и четки; король и их попы - вот их лозунг" (7). Осенью 1793 г. в докладе Законодательного комитета было заявлено: "Все попы стремятся к контрреволюции, и человечество изнемогает от проливаемой ими рек крови" (8). В этих условиях революция должна была не просто обороняться от наступления контрреволюционного духовенства, но найти какую-то линию поведения в отношении церкви и даже религии в целом.

В сложившейся обстановке необходимо было сформулировать и отстаивать какие-то новые мировоззренческие позиции, противопоставлявшиеся церковному христианству. Здесь-то и возникали затруднения, вытекавшие из того, что в революционном лагере в этих вопросах, как и во многих других, не было единого мнения. Разногласия обусловливались классовой природой тех группировок, которые составляли третье сословие, и философско-политической ориентацией их идеологов.

Основное разногласие происходило по линии "деизм - материализм". Первый не отвергал веру в бога и проповедовал "естественную религию". Второй требовал отказа от веры в какие бы то ни было сверхъестественные силы и признавал возможным поклонение лишь разуму и философии. Особенно остро выявилось разногласие между этими двумя ориентациями в тех горячих дискуссиях, которые происходили по данному вопросу в Конвенте и в Якобинском клубе в 1793 г.

Атеистические позиции наиболее активно отстаивали руководители Парижской коммуны 1789 - 1794 гг. Ж.Эбер, П.Шометт, А.Клоотс. Деистические идеи поддерживал Робеспьер. По отдельным вопросам Конвент оказывался не в состоянии отразить напор Эбертистов, или, как их называли, бешеных, и принимал предложенные ими мероприятия, носившие, как правило, декларативно-символический характер. Так, по предложению Клоотса было принято решение о сооружении памятника Ж.Мелье - "первому священнику, отрекшемуся от сана и религии" (9). В остальном же политика и официально провозглашавшаяся идеология оставались двойственными.

С одной стороны, совет Коммуны осуждал и запрещал все религиозные культы. В решении Генерального совета от 23 ноября 1793 г. было записано: "Все существующие в Париже церкви или храмы всех без исключения культов будут немедленно закрыты" (10).Один из главных деятелей Коммуны, Жак Эбер, издавал и редактировал газету "Отец Дюшен", систематически высмеивавшую и разоблачавшую все религиозные суеверия. Вместе с тем специальным декретом учрежден был культ Разума (11). Атеисты, руководившие Коммуной, считали, что народным массам необходим объект поклонения, их воображению и эмоциональным переживаниям нужны внешние впечатления и образы, которые до сих пор доставлялись им религией и религиозными обрядами, проводимыми в торжественной обстановке храмов. В культ Разума был включен ряд символических церемоний, христианские церкви переименовывались в храмы Разума и обставлялись вместо икон и статуй святых бюстами деятелей революции. 20 брюмера (10 ноября) 1793 г. в соборе Парижской богоматери впервые проводился торжественный театрализованный праздник Разума (12).

С другой стороны, деистическое крыло идеологов революции, персонифицированное и, пожалуй, возглавлявшееся Робеспьером, не соглашалось на отказ от веры в бога и на провозглашение атеизма философской программой революции. В выступлениях Робеспьера в Конвенте и в Якобинском клубе пропагандировалась новая религия - культ Верховного Существа. В отличие от культа Разума, который вряд ли может считаться религиозным, здесь было нечто, имевшее прямое отношение к религии.

Робеспьер решительно высказывался против атеизма как мировоззрения, по его мнению, аристократического. Он отстаивал не только бытие бога как создателя мира, но и его деятельность в качестве управителя мира, субъекта "провидения". 7 мая 1794 г. Конвент по предложению Робеспьера принял декрет об учреждении культа Верховного Существа. Первый пункт этого декрета гласил: "Французский народ признает Верховное Существо и бессмертие души" (13).

Буржуазная революция не нашла и не могла найти научно-последовательного пути своей борьбы с церковной контрреволюцией и религией. Причиной этого было двойственное положение буржуазии в ходе революции. Ее идеологи и руководители предполагали, что в ходе исторического развития церковь и религия станут союзниками буржуазии в расстановке классовых сил капиталистического общества, ее оружием в борьбе за увековечение буржуазных порядков. Этим и определялась их позиция в рассматриваемом вопросе.